Ему казалось, что прошло очень много времени. Опустившись на четвереньки, он выбрался на дорожку и некоторое время лежал ничком, прижимаясь щекой к твердому утоптанному песку. «Как мне хочется спать, – думал он. – Хочется зарыться в эту землю и никогда больше не выходить наружу». Сознание и в самом деле оставило его на некоторое время, потому что, когда он вновь открыл глаза, луна уже начала бледнеть.
С глухим стоном он поднялся на ноги и, шатаясь, двинулся вперед. Под пальмами царила непроглядная тьма. Словно огромные черные колонны, деревья обступали его со всех сторон, глухой неприступной стеной стояли справа и слева, погруженные в свою неведомую и неразгаданную тайну. Гори изо всех сил старался не дать этим зловещим теням разлучить его с реальностью, однако на последнем повороте, когда его взору уже открылся дом, ему стало казаться, что он вновь очутился в Коптосе, что видит перед собой погруженные в гробовую тишину древние развалины, среди которых царит мрачный покой. Сжав в кулак остатки воли, Гори все же заставил себя отвлечься от мыслей о прошлом и возвратиться в настоящее. Чувство безнадежного одиночества и смертной тоски тем не менее не покидало его. Царившая здесь тишина была полна мрачных и недобрых сил, и пока Гори с трудом пробирался вперед, осторожно ступая по скудной иссохшей траве, он мог поклясться, что за его действиями пристально наблюдают чьи-то нездешние, неподвластные земной реальности взоры. «Мне больше нечего терять, – внушал себе Гори. – Не может быть худшего зла, чем то, что мне уже причинили, как не может быть и более мучительной боли, чем та, что съедает теперь мое тело. Я войду в дом через главный вход, я хочу сразу оказаться в этом огромном, пустом и холодном зале. Я не стану смотреть на здешних безмолвных слуг, если кто-то из них встретится мне на пути, потому что и они не заметят меня. В темные часы ночи, когда господа не нуждаются в их услугах, ушебти возвращаются в свой сумеречный мир полужизни-полусмерти, где бесцельно блуждают, слепые, глухие и бесчувственные, словно дерево…» Гори передернул плечами, отчего по всему телу новой обжигающей волной разлилась боль, и ступил из прохладного сумрака ночи в плотную и густую тьму, царящую в доме.
В дальнем углу зала он увидел слугу, стоявшего у стены, ровно соединив ступни, прижав руки к бокам и закрыв глаза. Гори приблизился, бросил на него один-единственный быстрый взгляд и спокойно прошел мимо. Слуга не шелохнулся. Впереди, словно выход в ничто, темной дырой зиял коридор. Чуть замешкавшись, Гори вытер о подол потную ладонь, крепче сжал нож и ступил в эту мрачную тьму.
Тьма стояла кромешная. Гори знал, что бывшая комната Табубы расположена с левой стороны от выхода, ведущего в сад. Туда он и направился, опираясь одним плечом о стену. В противоположной части дома спят сейчас Сисенет и Хармин. «Или что там делают по ночам живые трупы, – подумал Гори, не в силах удержаться от очередного приступа мрачного веселья, в котором сам он различал явные признаки истерики. – Не надо им мешать». Плечом он почувствовал, что натолкнулся на косяк, и протянул руку, ощупывая стену. Да, вот она, дверь. Она легко поддалась и беззвучно открылась. Пахнуло лишь легчайшее дуновение воздуха. Гори вошел в комнату.
Здесь тоже царила непроглядная тьма, и Гори в отчаянии подумал, что ему придется вести поиски на ощупь. Лампу он с собой не захватил, да у него бы и недостало сил, чтобы брать с собой такую поклажу. Стоило ему коснуться рукой этой двери, как боль набросилась на него с новой силой, и теперь ему казалось, что и тело, и мозг кто-то разрывает изнутри острыми железными крючьями. Он сделал попытку отвлечься, подняться, воспарить над болью, мысленно оградить свою способность думать и размышлять от этой всепоглощающей муки, но сделать это оказалось не так-то просто.
Зажав нож в зубах, он медленно и очень аккуратно принялся шаг за шагом обследовать комнату, ощупывая все углы, поверхность пола. Вскоре он наткнулся на ложе, теперь стоявшее незастеленным. Ощупав тюфяк, пол под ложем, Гори хотел было продолжить поиски с другой стороны постели, но вскоре осознал, что комната практически пуста. Все комоды и ларчики Табубы отсюда вынесли. Не было ни прикроватного столика, ни святилища Тота. Все это она забрала с собой в дом его отца.
Всхлипывая от усталости и разочарования, Гори стал ощупью пробираться назад, к выходу. «Ты скоро умрешь, – казалось, звучал у него в голове издевательски-насмешливый голос. – Тебе ни за что не отыскать восковую куклу. Эта женщина слишком умна, и не тебе с ней тягаться. Кто бы мог подумать каких-то шесть месяцев назад, когда вы с отцом сидели посреди Саккары и смотрели, как из гробницы серым облачком вырывается воздух древних столетий, что ты окончишь свои дни здесь, в полном одиночестве, жалко скорчившись в этой пустой и душной комнате, и жизнь будет по каплям мучительно истекать из твоего тела?» «Успокойся, – твердо сказал себе Гори, хотя слезы горячей струей катились ему на шею. – Прими то, что есть, и делай все, что в твоих силах». Он ударился коленом о край двери и вскоре уже выбрался в коридор.
В его противоположном конце виднелся тонкий лучик тусклого желтоватого света. Гори остановился как громом пораженный. Он был совершенно уверен, что раньше, когда он входил в комнату, здесь, в коридоре, стояла непроглядная тьма. Однако теперь кто-то зажег лампу, тусклый свет которой пробивался из-под двери. «Чья это дверь?» – думал Гори, еще крепче сжимая нож и медленно пробираясь туда, откуда исходил этот свет. Миновав вход в главный зал, оставшийся от него по левую руку, Гори успел заметить, что слуга по-прежнему неподвижно стоит у стены. Но чья же это дверь? Оказалось, эта дверь вела в комнату Сисенета, и совершенно неожиданно она приоткрылась. Гори охватило странное спокойствие. Распахнув дверь настежь, он вошел.
В первую секунду его поразил запах. За свою жизнь Гори побывал во многих местах, связанных со смертью, и без труда узнал этот запах – дух земли, подернутой плесенью, запах выжженного солнцем камня и веками не тронутой почвы с легкой примесью сладковатого тления, разлагающейся человеческой плоти. Здесь же именно запах гниения доминировал над остальным. Он ударил Гори в нос, ноздри непроизвольно сжались, горло сдавила судорога. В этой комнате он никогда не бывал прежде. Комната была небольшой, на серых глиняных стенах не было никаких украшений, под ногами – голый земляной пол без плитки. У дальней стены стояло ложе, на котором Гори разглядел только каменную подставку для головы, а посреди комнаты он успел заметить стол с простой лампой на нем. На столе Гори увидел ларец. Возможно, там находилось что-то еще, но Гори не мог больше ничего рассмотреть, потому что весь обзор ему загородила мужская фигура. Хозяин комнаты поднялся из-за стола и с холодной улыбкой на устах взирал на Гори. «Это место что-то мне напоминает, – думал Гори, стоя в дверях и осматриваясь вокруг. – Эта комната похожа на… на гробницу».
