поверить, что эти слова исходят от Су Чанхэ.
— Не беспокойтесь, это лишь мнение Су Мую. — Су Чанхэ лениво потянулся. — Я никогда не смогу жить в мире. После хорошего ночного сна мы обязательно подавим это восстание!
Когда Су Чанхэ вернулся в Пагоду Удачи и долголетия, со стола уже убрали все тарелки. Бай Хэхуай, Сяо Чаоянь и даже король медицины Синь Байкао, казалось, находились в состоянии алкогольного опьянения. Официант со второго этажа убирал тарелки, чтобы приготовить следующее блюдо. Выражение лица Су Чжэ оставалось неизменным, когда он сидел у окна, неторопливо затягиваясь трубкой.
Когда Су Чанхэ снова занял свое место, Су Мую тихо спросил:
— Что произошло?
Су Чанхэ с улыбкой ответил:
— Пока нас не было, какой-то сброд устроил беспорядки.
Су Мую слегка нахмурился:
— Это был Су Луандань?
— Этот негодяй! — выругался Су Чанхэ. — Он не знает своих возможностей. Мое длительное отсутствие на Тёмной реке стало для него испытанием, но, к сожалению, некоторые люди просто не выдерживают таких испытаний.
Су Мую вздохнул:
— После того, как мы завтра вылечим Хэхуай с Божественным Лекарем, я вернусь с тобой на Тёмную реку.
— В этом нет необходимости. Как я уже говорил, они просто хулиганы, и я могу справиться с ними сам. Когда ты закончишь свои дела в Наньяне, у тебя появятся новые заботы, — произнёс Су Чанхэ, взмахнув рукой. — Этот вопрос... Тебе придётся его решить, хотя я пока не представляю, как ты это сделаешь.
Су Мую опустил голову и некоторое время молчал. Затем он произнёс: — Я не буду с тобой спорить. Как ты и сказал, ты легко справишься с таким бунтом.
— Однако, — продолжил Су Чанхэ, обращаясь к Су Чжэ, — твой вопрос не так-то просто разрешить. Город Ушуан, несмотря на то, что уступил свою позицию в мире городу Снежной Луны, и даже город Мулян, управляемый одним человеком, больше не воспринимаются всерьёз, всё ещё остаётся несравненным. В нём множество старейшин, чья сила приближается к могуществу Бессмертных Меча, а нынешний глава секты Сун Яньхуэй находится на пороге обретения бессмертия. С ним нелегко иметь дело.
Су Чжэ выпустил клуб дыма и усмехнулся:
— Я посторонний, лучше не буду высказывать своё мнение.
Су Чанхэ рассмеялся и выпил чашу вина.
Су Чжэ посмотрел на Су Мую и слегка улыбнулся:
— Когда-нибудь в будущем, когда я перестану быть посторонним, я дам тебе несколько советов.
Су Чанхэ рассмеялся от души:
— Давайте выпьем за постороннего дядю Чжэ!
Когда они покинули пагоду, посвящённую Удаче и Долголетию, на небосводе уже сияли звёзды. Су Мую распорядился о повозке в ближайшей харчевне и усадил в неё Бай Хэхуай, Сяо Чаоянь и Синь Байкао. Су Чжэ, взяв в руки поводья, первым направил повозку к аптеке Белого журавля Хэю. Су Чанхэ тем временем шёл рядом с Су Мую по тёмным и безлюдным улицам ночного Наньяна.
— Наш учитель когда-то говорил нам, что ходить по этим улицам ночью опасно, — произнес Су Чанхэ с легкой задумчивостью в голосе.
Су Мую с улыбкой на лице ответил: — На самом деле, когда вы все спали, я часто гулял один по ночам. Летний ветерок был таким освежающим — мне это очень нравилось.
— Я знаю, — пожал плечами Су Чанхэ.
После этого они замолчали, медленно направляясь к лечебному поместью Белого Журавля Хэю. Су Чанхэ напевал незнакомую мелодию, в то время как Су Мую наслаждался кусочком пирожка с османтусом, откусывая его маленькими кусочками.
К тому времени, как они добрались до входа в поместье, Су Чанхэ закончил свою мелодию, а Су Мую доел свой пирог.
Су Мую стряхнул крошки с рук и произнес: — Пусть твое путешествие будет гладким.
Су Чанхэ лениво потянулся: — Редко выпадает свободное время — с таким же успехом можно поиграть в фехтовальщика.
Они оба развернулись и разошлись по своим комнатам.
На следующее утро, когда все проснулись и вышли во двор, Су Чанхэ нигде не было видно. Бай Хэхуай, держа в руках горячую булочку, огляделась и спросила:
— Куда так рано ушёл наш господин Су?
Су Мую ответил:
— У него были срочные дела, и он вернулся в Тёмную реку.
Бай Хэхуай понимающе кивнула:
— Теперь ясно. Неудивительно, что вчера он вдруг стал таким уступчивым — это было связано с его отъездом.
Синь Байкао с легким кашлем произнес: "Старшая тётя, мне нужно заняться лечением других пациентов. Позволь мне вывести яд из твоего организма сегодня. Если всё будет хорошо, я проверю тебя завтра, и после этого мне придётся уйти".
Лицо Бай Хэхуай слегка покраснело: "Чаоянь, приготовь для меня большую лохань с горячей водой. Отец, повесьте на двери объявление, что поместье сегодня закрыто".
- Понятно! — ответили Сяо Чаоянь и Су Чжэ, быстро доев свою еду, и поспешили заняться своими делами.
Когда Бай Хэхуай снова обернулась, она увидела, что Су Мую уже повязал себе глаза чёрной тканью.
Бай Хэхуай и Синь Байкао обменялись взглядами, в которых читалось удивление и беспомощность. "Не стоит так торопиться..." — пробормотали они одновременно.
Два часа спустя Бай Хэхуай сидела в деревянной лохани, полностью обнажённая, её тело было покрыто серебряными иглами. Синь Байкао стоял рядом с ней, на его лбу выступили капельки пота. С серьёзным выражением лица он произнёс:
— Старшая тётя, сейчас я одновременно введу вам тринадцать игл. Вы знаете, какая боль вас ожидает — пожалуйста, терпите её.
Бай Хэхуай, у которой не было сил говорить, лишь кивнула.
— Поднимитесь! — воскликнул Синь Байкао, взмахнув рукой, и тринадцать серебряных игл взмыли в воздух. — Падите! — по его команде все тринадцать игл одновременно вонзились в шею и голову Бай Хэхуай. Она тихо вскрикнула, её брови нахмурились, и она стиснула зубы от сильной боли.
— Молодой господин Су, — тихо произнёс Синь Байкао, — извольте нанести удар ладонью.
— Я готов исполнить волю Короля медицины, — с готовностью откликнулся Су Мую, ожидавший неподалёку. Он медленно поднял руку над головой Бай Хехуай.
— Вот оно, это самое место! — воскликнул Синь Байкао. — Сейчас самое время!
— Хорошо! — без колебаний произнёс Су Мую и без промедления нанёс удар по акупунктурной точке Байхуэй, расположенной на голове Бай Хехуай.
В этот момент Бай Хехуай издала такой рёв, что Су Мую невольно отступил на шаг. Затем она слегка приоткрыла
