— Пятнадцатый век? — у Вани глаза полезли на лоб. — А кем же вы... ну... там были?
— Кавалер орденов Дракона и Золотого Руна, баннерет Бургундии, граф де Граве, пэр Англии граф Албемарл, сеньор де Молен, барон ван Гуттен, граф божьей милостью Жан VI Арманьяк, а в конце своей жизни — король Франции Жан Первый.
— Золотое руно? Никогда не слышал пр такой орден.
— Не забивай себе голову. Говорю же, для нас сейчас актуально настоящее, а не прошлое.
— Хорошо... — Ваня кивнул и тут же не сдержался. — Это титулы одного человека?
— Угу, — хмыкнул Штирлиц. — И это еще далеко не все. Но хватит обо мне, рассказывай теперь ты. У нас мало времени. Как ты дошел до такой жизни, Ваньша? А?
— Подождите! — взмолился Ваня. — А сколько раз вам приходилось... ну... попадать? Кем вы еще были?
Жан Жаныч ненадолго задумался:
— Раз десять. Кем был? Да кем я только не был. Премьер-министром России в начале двадцатого века был, но начал простым каторжанином на Сахалине, Цезарем Великой Римской Империи тоже был — в этом случае начал гладиатором, кардиналом Франции еще был... — он усмехнулся, — а начал бретером, наемным убийцей.
— А сюда как? Я застал вас живым только в первой попытке. Тогда, когда вы саперной лопаткой порубили фашистов и вас ранило.
— Первой попытке? — удивился штандартенфюрер. — У тебя их было много?
— Одиннадцать, — невесело вздохнул Ваня. — Эта — двенадцатая.
— Ничего себе?.. — удивился Штирлиц и потребовал. — Рассказывай!
— Сначала вы! — уперся Иван. — Как вы здесь оказались?
— Вот же упертый... — усмехнулся штандартенфюрер. — Ладно, расскажу. Но после того, как проедем блокпост.
Машина остановилась, у Ивана и Штирлица проверили документы. Жан Жаныч отъехал, закурил, немного помедлил и начал рассказывать:
— Тогда, когда я встретил тебя — я умер и перенесся в красного разведчика при штабе Деникина. Дальше... дальше все случилось примерно, как у киношного Штирлица — я ради забавы повторил его путь. Читал «Бриллианты для диктатуры пролетариата»?
Ваня отрицательно мотнул головой.
— Темнота... — хмыкнул штандартенфюрер. — Ну да ладно. В общем, я сам сделал из себя Штирлица. И фамилию сам такую придумал. В современности многие болтали, что такой немецкой фамилии нет, но сильно ошибались — есть. В Штирии, это Австрия, Штирлицев хватает, в Мекленбурге и Померании — тоже.
— А радистка Кэт у вас есть? — Ваня почему-то смутился.
— Есть, — отрезал Жан Жаныч. — Какой Штирлиц без радистки Кэт? Но она не в Берлине, как в фильме. Здесь очень опасно, любой радиосигнал моментально пеленгуется. Теперь твоя очередь. Вперед, унтерштурмфюрер Краузе. И без отговорок.
— И все получалось? — не удержался Иван, но посмотрев на каменное лицо Жан Жаныча решил не играться с огнем. — Обо мне? Все как-то обычно. Первый раз, когда я вас встретил, тогда почти получилось дойти до своих, но перед самыми окопами налетел на мину. Умер, конечно. Но очнулся в том же месте, где разговаривал с вами и начал все заново. И так одиннадцать раз. На двенадцатый получилось дойти. А дальше... — он криво усмехнулся. — А дальше всякое было. Штрафбат, опять окружение... и так далее. Но справился. Попутно шлепнул Власова и Манштейна, потом еще пару генералов, уже американских. И Паттона в придачу. Но про последних вы знаете.
— Так это ты Власова и Манштейна? — ахнул Жан Жаныч. — Черт, недооценил я тебя, думал тогда ты даже пару дней не проживешь. Силен, ничего не скажешь.
— Все само по себе... — Ваня извиняюще пожал плечами. — Теперь я дважды Герой Советского Союза и прочее, и прочее. А потом командование какого-то хрена решило, что из меня получится разведчик-нелегал. Ну какой из меня нелегал? Смех один. Но пришлось смириться. Но так получилось, что я опять за старое взялся... того, генералов жизни лишать. К слову, я только в первой своей попытке общался с вами, дальше, вы... или тот человек, в которого вы переносились, был мертвым уже.
— Получается, меня после того раза закинуло в другой период времени, но в твою же временную ветку, — пояснил Штирлиц. — А тебя закольцевало.
— И ничего не стали менять в истории?
— Нет, просто устал, плыл по течению.
— А войну? — опешил Ваня. — Войну же можно было предотвратить?
— Нет, — голос Жан Жаныча зазвенел. — Нельзя было. Я не всесильный. Но и не надо. Именно эта война сделала из Советского Союза сверхдержаву. Если бы я пытался ее предотвратить, сделал бы только хуже.
— Я понял. — Иван слегка смутился и резко сменил тему разговора. — Кто нами играется?
Штандартенфюрер неприязненно поморщился:
— Я их называю наблюдателями, а еще уебками и скотами. Твою же мать, опять блокпост! Кого они ищут?
— Как это закончить?
Жан Жаныч вместо ответа пожал плечами и остановил машину, после проверки тронулся с места и жестко сказал:
— Не забивай голову дурным. Рано или поздно все закончится.
— Хотелось бы, — Ваня кивнул. — Но хотя бы теперь легче. Эх, развернемся!
— Не развернемся, — отрезал Жан Жаныч. — Скоро ты опять останешься один, а я выйду из игры.
Ваня едва не врезал Штирлицу в челюсть за такую подлость. Он уже в мыслях размахнулся чуть ли не на мировую революцию, с таким-то партнером, а тут такой облом.
— Как один?
— Так! Я скоро уеду в командировку и исчезну. Так надо, поверь.
— Но...
— Что, но? Ты сам знаешь, как это быть бессмертным. Проживать жизнь раз за разом, понимая, что окончательно никогда не умрешь. Я хочу сломать эту систему, и я ее сломаю. Прими как данность, я выхожу из игры. Но всем чем могу, помогу тебе. Давай о деле, сказал. Связь с Центром есть?
— Нет.
— Я тебя обеспечу, донесение о том, что ты вышел на связь со мной отправлю. Псевдоним?
— Шустрый.
— Хорошо, — Штирлиц улыбнулся. — Рация в Швейцарии, на нее я тебя выведу. Дальше сам разберешься, но, если спалишь Кэт — найду на том свете.
— Радистку?
— Она больше чем радистка. Уникальный человек, ты сам позже поймешь. Итак, перейдем к делу. Я так понял, тобой играют Скорцени и Гиммлер? Удалось понять, зачем тебя подтянули? Стоп. Сначала давай еще по песярику.
Оберштурмфюрер достал из бардачка два маленькие бутылочки немецкой водки.
— Дрянь, конечно, но сойдет... — он блаженно улыбнулся, — теперь порядок. А то мне не с кем и выпить не было. Говори.
— Не знаю для чего, — ответил Ваня. — Но убийства американского высшего командного состава явно только прикрытие. Что-то Скорцени с Гиммлером затевают, вот только что — не пойму. Может я буду обеспечивать переговоры с Даллесом? А потом, в случае огласки, спустят на меня всех собак. Увы, ничего другого в голову не идет. Кстати... а если Даллеса действительно шлепнуть? Но Гиммлер санкцию на операцию ни за что не даст. За наших, я даже не говорю.
— Наши должны тебя беспокоить в последнюю очередь, — жестко отрезал Жан Жаныч. — Докладывать о всех своих действиях необязательно — играй свою игру и все. Что до Даллеса... он давно засиделся на этом свете и ничего кроме пользы нашей Родине его ликвидация не принесет. Он враг, сильный и хитрый, а врагов положено убивать. Но как тебе действовать, советовать не буду — решай сам. У тебя самого неплохо получается. Так, теперь смотри, завтра же подашь рапорт Скорцени, о том, что я пытался тебя вербовать. Я в свою очередь напишу рапорт, что ты неперспективен к сотрудничеству. Не переживай, все нормально, я замаскирую твою вербовку под проверку — это только тебе добавит баллов и доверия в глазах твоих шефов. Теперь идем дальше. Даллес, говоришь? У меня возникла интересная мысль. Знаешь, что, оставь это дело мне. Я сам займусь. Сам, сказал. Гиммлер возлагает на переговоры с Даллесом очень большие надежды и как только ты туда сунешься — свернет голову. Я все сделаю красиво...
Так за разговорами Штирлиц и довез Ивана до отеля.
Хлопнул по плечу и сказал с улыбкой.
— Завтра и послезавтра мы будем видится только мельком, потом я уеду. Главное, не ешь желтый снег и ничего не бойся, унтерштурмфюрер Краузе. Нам, попаданцам везет. Распишись за меня на Рейхстаге. Все что мог, я тебе дал — теперь сам.
