class="p1">А на сегодняшний вечер у меня был намечен визит Эллиса – и разговор о расследовании… и не только.
– Леди Виржиния, все двери мы закрыли, кроме черного хода, – сообщил Георг, неодобрительно поглядывая на меня; причина его недовольства была ясна как день, но менять решение я не собиралась. – Вы уверены, что хотите, чтобы я проводил миссис Хат? Ведь тогда вы останетесь здесь в одиночестве.
– Ничего, со мною будет Мэдди, – улыбнулась я.
Мадлен задергивала занавески, беззвучно напевая что-то себе под нос – получались у нее только забавные шипящие звуки, но мы все уже привыкли к этому – и слегка приплясывая в такт. Но когда она меня услышала, то обернулась к Георгу, стукнула себя кулачком в грудь, указала пальцем на меня и состроила воинственную рожицу.
Георг поджал губы.
– Да, Мадлен, мы знаем, что ты готова защищать леди Виржинию до последнего. Однако мне все равно хотелось бы убедиться в том, что она благополучно отбыла домой, а лишь потом ехать самому.
– Глупости, – отмела я все возражения решительным жестом. – Вам действительно стоит проводить миссис Хат. Она плохо чувствует, и я беспокоюсь о ее здоровье. Она сегодня теряла сознание – от духоты на кухне, по ее словам, но ведь раньше за ней такого не водилось! А вы единственный, кто можете о ней позаботиться, и мне еще приходится вас уговаривать, – покачала я с укором головой. – Что же до меня, не извольте беспокоиться. Во-первых, мы же не пойдем бродить по городу, а просто посидим в кофейне. Во-вторых, мистер Маноле уже сидит на кухне и ждет лишь моего приказания – как велю, так сразу отправимся в особняк. В-третьих, скоро придет детектив Эллис, а уж с ним мне точно ничего не страшно.
– Одна, наедине с двумя мужчинами?
Голос у Георга посуровел.
– Мэдди побудет моей дуэньей.
– Мадлен сама – наивная, беспомощная девушка! – вспылил Георг. «Наивная, беспомощная девушка» развернулась резко, как змея, и грозно уперла руки в бока. Взгляд ее не обещал Георгу ничего хорошего. – Как она может уберечь вас от… от…
– У-у, мистер Белкрафт, не знал, что вы мне настолько не доверяете.
– Эллис!
– Мистер Норманн!
– Да-да, это я, всеми обожаемый, везде обсуждаемый и страшно голодный, – ослепительно улыбнулся детектив. – Мистер Белкрафт, не извольте волноваться. Идите уже провожать миссис Хат, а то она сидит на кухне с таким неприкаянным видом, что аж сердце кровью обливается. Честное джентльменское… нет, так вы мне не поверите… готов поклясться своим полугодовым жалованием, что в моем обществе леди Виржинии ничего не грозит, – подмигнул он мне. – Ну, а в крайнем случае она всегда может откупиться от меня каким-нибудь пирогом. Или еще чем-нибудь вкусным.
– Вот видите, Георг? Эллис пообещал, – улыбнулась я и заглянула кофейному мастеру в глаза. – Или вы ему не доверяете?
– Не доверяет… – трагически произнес Эллис. – Как теперь жить? К слову, насчет миссис Хат я был совершенно серьезен.
Георг хмуро оглянулся на темный коридор, связывающий кухню и зал.
– Ну, хорошо. Мистер Норманн, полагаюсь на вас. Доброй ночи!
Видимо, из двух боровшихся в душе страхов, за меня и за первую и единственную свою любовь, победил второй.
– Доброй ночи, Георг.
– Доброй, доброй, – благодушно закивал Эллис, мгновенно утратив всю свою трагичность. – О, Виржиния, а можно я брошу пальто вон на тот стул? Оно безобразно мокрое, там лепит такой снег с дождем, что, честное слово, мне даже жалко преступников, которые выйдут сегодня на улицы Бромли грабить и убивать под покровом ночи… М-м, а чем это пахнет?
– Смотря что вы имеете в виду, – неопределенно качнула я головой, присаживаясь за столик. – Я приготовила глинтвейн и оставила для вас два куска пирога с мясом и сладким перцем. Мэдди?
Девушка понятливо кивнула и убежала на кухню. Эллис оглянулся на опустевший дверной проем и потер руку об руку, то ли для согрева, то ли от нетерпения.
– Что ж, перейдем сразу к делу. Помните милашку Душителя? Расследование передали мне.
Я так и замерла на месте.
– Что? Почему?
– Вы не рады? – протянул Эллис, и в его голубых глазах появилась самая искренняя обида. – Эх, вот так всегда… Никто меня не понимает. Только Дженнингс понимал настолько хорошо, что даже жизнь отдал ради того, чтоб порадовать.
– В каком это смысле? – насторожилась я. Тон Эллиса, вроде бы и шутливый, показался мне зловещим.
– В прямом, – передернул плечами детектив. – Его давеча нашли в Эйвоне, недалеко от района Найтсгейт. Мертвым. Помер от удара тяжелым предметом по голове. То ли совпадение, то ли Дженнингс все-таки нашел Душителя, но неудачно попытался его арестовать… О, Мадлен, это же глинтвейн, как кстати! Я продрог, как бездомная собака, ух…
Я похолодела. Но не от того, что посочувствовала этому безвестному Дженнингсу, мир его душе, нет; просто в одно мгновение я четко осознала, насколько опасна работа Эллиса. Немного меньше было бы его феноменальное везение – и тогда Финола Дилейни вполне могла успеть и выстрелить, или Дуглас Шилдс заподозрил бы неладное и избавился бы от назойливого детектива, или… Да мало ли этих «или»! Каждый день Эллис рисковал жизнью.
И, очевидно, получал от этого удовольствие. Промокший и замерзший, вечно одетый в поношенные рубашки или, как сейчас, в великоватый «летчицкий» свитер, немного напоминающий те, что носил Лайзо – он все равно искренне радовался тому, что наконец заполучил еще одно расследование.
– О чем вы задумались, Виржиния?
Вопрос детектива застал меня врасплох, и я ответила искренне:
– О вас…
На лице Эллиса появилось презабавное выражение, и я поспешила уточнить:
– Нет, скорее, о вашей любви к работе. Вы готовы стольким жертвовать ради нее, – замешкалась я, пытаясь подобрать слова. Все они казались неуместными, слишком пафосными или неточными. – Вы работаете не за деньги и даже не за совесть – за идею. Ваша работа, расследования – это фактически и есть вы; поэтому вы можете поставить на кон все и действовать… бесстрашно, – я почувствовала, что краснею. Но Эллис не перебивал, не смеялся и, похоже, вообще был смертельно серьезен. – Я так не могу. Я с удовольствием помогаю вам в расследованиях… Но вот рисковать жизнью готова только ради близких людей. Как тогда, с Эвани,
