На следующий день рано утром он велел выпустить пленников, проследил, чтобы они без помех сели в пинассу, и извинился за действия своих каперов. После этого он написал капитану Локьеру следующее письмо:
«Капитану Локьеру
Баратария, 4 сентября 1814 года
Сэр, беспорядки, творившиеся в нашем лагере вчера и сегодня утром, о которых Вам хорошо известно, помешали мне дать точный ответ на Ваше предложение. Но и в данный момент я не могу Вам дать того удовлетворения, которого Вы желаете; однако, если Вы дадите мне две недели, по их завершении я буду в полном Вашем распоряжении. Эта отсрочка нужна мне для того, чтобы привести все мои дела в порядок. Вы сможете связаться со мной, послав лодку в восточный конец прохода, где я буду находиться. Вы внушаете мне больше доверия, чем сумел бы внушить адмирал, которому Вы подчиняетесь; я желаю иметь дело только с Вами одним, и от Вас я потребую, когда придет время, награды за службу, которую я могу Вас предложить.
Искренне Ваш Ж. Лафитт».
Капитан написал это письмо, чтобы создать видимость, что согласен с предложениями британских офицеров, выиграть время для того, чтобы рассказать об этом деле офицерам правительства штата и получить от них указания, как надо действовать в столь опасных обстоятельствах, от которых зависела судьба страны. Поэтому 4 сентября он написал письмо Бланку, одному из представителей штата, послав ему все бумаги, которые передали ему британские офицеры, добавив письмо, адресованное его превосходительству губернатору штата Луизиана Клейборну.
«Губернатору Клейборну
Баратария, 4 сентября 1814 года
Сэр, я пребываю в полной уверенности в том, что решение доверить Вам место первого магистрата нашего штата было продиктовано уважением, которое испытывают к Вам сограждане, и что он достался Вам по заслугам. Я хочу конфиденциально сообщить Вам о деле, от которого, быть может, зависит безопасность нашей страны. Я предлагаю Вам вернуть штату нескольких граждан, которые, вероятно, еще не потеряли в Ваших глазах священного права именоваться таковыми. Тем не менее я предлагаю их Вам такими, какими Вы желали бы их видеть, то есть готовыми приложить все свои силы для защиты своей страны. Та территория в штате Луизиана, которую я занимаю, имеет огромное значение в нынешнем кризисе. Я предлагаю свои услуги по ее защите и прошу лишь об одной награде – прекратить уголовное преследование меня и моих товарищей, даровав нам прощение за все совершенные ранее проступки. Я – паршивая овца, пожелавшая вернуться в стадо. Если Вы тщательно изучите природу моих проступков, то поймете, что я не такой уж закоренелый преступник и еще гожусь для того, чтобы выполнять обязанности добропорядочного гражданина. Я никогда не плавал ни под чьим флагом, кроме как флаг республики Картахена, и мои суда тоже. Если бы я мог законным образом доставлять свою добычу в порты Луизианы, я бы не прибегал к незаконным средствам, за которые меня объявили вне закона. Я не буду больше распространяться на эту тему, пока не буду удостоен чести получить ответ Вашего Превосходительства, который, я убежден, будет продиктован Вашим разумом. Если Ваш ответ не будет соответствовать моему страстному желанию, то заявляю, что непременно покину эту страну, чтобы избежать предлагаемого мне участия в захвате этого района, который непременно произойдет, и буду жить спокойно, не испытывая угрызений совести.
Имею честь быть покорным слугой Вашего Превосходительства, Ж. Лафитт».
Содержание этого письма делает честь проницательности Лафитта и выдает его искреннюю преданность американскому делу. Получив пакет, посланный Лафиттом, мистер Бланк тут же ознакомил с его содержимым губернатора штата. Тот собрал недавно созданный комитет по обороне, председателем которого был. Ренчер, привезший пакет капитана, был отправлен назад; на словах ему велели передать, чтобы Лафитт воздержался от каких-либо поступков, пока не будет решено, что надо делать. Ему также передали, что в ближайшее время никаких шагов относительно его прошлых преступлений против законов США предпринято не будет.
Когда время, данное Лафитту на раздумья, истекло, у берега снова появился бриг Локьера с двумя другими кораблями. Несколько дней они стояли в заливе, однако Лафитт сделал вид, что не заметил их. Наконец, англичанам надоело ждать, и они ушли.
Получив от генерала Джексона гарантию безопасного проезда из Баратарии в Новый Орлеан и обратно, Лафитт явился туда и имел беседу с губернатором Клейборном и генералом. После обычных формальностей и приветствий Лафитт сказал губернатору Луизианы примерно следующее: «Я предложил оборонять ту часть Луизианы, которую сейчас держу, но не хочу защищать ее преступником. С надеждой, которую Вы мне внушили, я предлагаю восстановить в звании граждан штата многих людей, которые находятся сейчас под моей командой. Как я уже отмечал ранее, место, которое я занимаю на побережье, имеет важное стратегическое значение. Я предлагаю Вам не только свои услуги для его защиты, но и услуги тех, кто мне подчинен. Единственная награда, о которой я прошу, – прекратить преследование меня и моих сторонников, даровав нам официальное прощение за все совершенное ранее».
«Мой дорогой сэр, – сказал губернатор, который вместе с генералом Джексоном был восхищен его речью, – ваше достойное предложение будет изложено совету штата, а я поговорю с присутствующим здесь августейшим другом об этом важном деле и завтра же пришлю вам ответ». Когда Лафитт уходил, генерал попрощался с ним и сказал: «Я надеюсь, что, когда мы снова встретимся, вы будете уже офицером американской армии».
Беседа Лафитта, генерала Джексона и губернатора Клейборна
Результатом беседы губернатора и генерала стал следующий приказ:
«Губернатор Луизианы узнал о том, что многие личности, обвиняемые в преступлениях против Соединенных Штатов, совершенных ранее в Баратарии, во время нынешнего кризиса выразили желание вступить в армию и отправиться на войну с врагом.
В связи с этим он приглашает их встать под знамена Соединенных Штатов и уполномочен заявить, что, если их поведение на поле боя будет одобрено генерал-майором, этот офицер присоединится к губернатору в просьбе, обращенной к президенту Соединенных Штатов, даровать всем и каждому, кто вступил в армию и храбро воевал, полное и безусловное прощение». Приказы генерала были переданы Лафитту, который распространил их среди своих сторонников. Большая часть пиратов с радостью восприняла условия прощения, изложенные в них. Через несколько дней многие храбрецы и искусные артиллеристы, чьи действия внесли весомый вклад в изгнание захватчиков, вступили в армию Соединенных Штатов и заслужили высшую похвалу со стороны генерала Джексона.
