Читаем без скачивания Толедский собор - Висенте Бласко

– Мн гораздо лучше, донъ Антолинъ,- отвчалъ онъ.- A y васъ вчера удачный былъ день?

"Серебряный Шестъ" опускалъ свои грязныя костлявыя руки въ глубины своей рясы, вынималъ оттуда три книжечки съ талонами, красную, зеленую и блую, и принимался переворачивать листки, считая т, отъ которыхъ остался только талонъ. Онъ такъ бережно обращался съ этими книжечками, точно он имли большее значеніе для религіи, чмъ Евангеліе, стоявшее на анало въ церкви.

– Плохой былъ день, Габріэль!- говорилъ онъ.- Теперь зима и мало туристовъ. Самый лучшій сезонъ – это весна, когда прізжаютъ черезъ Гибралтаръ англичане. Они дутъ на праздники въ Севилью, а потомъ зазжаютъ посмотрть нашъ соборъ. А когда устанавливается весеннее тепло, прізжаютъ гости и изъ Мадрида и ршаются, скрпя сердце, заплатить нсколько грошей, чтобы посмотрть "Гигантовъ" и большой колоколъ. Тогда, по крайней мр, пріятно продавать билеты. Былъ одинъ день, Габріэль, когда я собралъ восемьдесятъ дуро!… Помню, какъ теперь, это было въ праздникъ Тла Господня въ прошломъ году. Марикит пришлось зашивать карманы моей рясы, которые прорвались отъ тяжести пезетъ. Истинное было тогда благословеніе Господне!

Онъ съ грустью смотрлъ на книжечки, опечаленный тмъ, что въ зимніе дни ему приходилось отрывать такъ мало листковъ. Ве его мысли поглощены были желаніемъ продать какъ можно больше входныхъ билетовъ для осмотра достопримчательностей и сокровищъ собора. Въ этомъ было единственное спасеніе церкви: этимъ современнымъ способомъ покрывались расходы собора, и донъ Антолинъ гордился тмъ, что именно онъ доставлялъ этотъ доходъ церкви и такимъ образомъ являлся до нкоторой степени опорой храма.

– Видишь эти зеленые билеты?- говорилъ онъ Габріэлю.- Это самые дорогіе: они стоятъ по дв пезеты и даютъ право осмотрть самое интересное въ собор: сокровищницу, часовню Мадонны и "Очаво" – восьмиугольную мраморную часовню, гд хранятся реликвіи. Вс реликвіи другихъ соборовъ ничто передъ нашими, такъ какъ вс он большей частью поддльныя. A вотъ эти красные билеты стоятъ только по шести реаловъ и даютъ право осматривать ризницы, коллекцію облаченій, часовни дона Альвареса де-Луна и кардинала Альбернозы, залу капитула съ портретами архіепископовъ, словомъ, цлый рядъ интереснйшихъ драгоцнностей! Кто не сунетъ руку въ карманъ, чтобы увидть все это?

Потомъ, указывая на послднюю книжечку съ талонами, онъ прибавлялъ почти презрительнымъ тономъ:

– Эти блые билеты стоятъ всего по два реала. Они даютъ доступъ къ "Зал Гигантовъ" и на колокольню. Ихъ покупаетъ простой народъ, который приходитъ въ соборъ по праздникамъ. Представь себ, что многіе возмущаются продажей билетовъ, считая это грабежомъ. Недавно еще пришли три солдата изъ академіи вмст съ нсколькими крестьянами и стали скандалить, требуя, чтобы ихъ пустили смотрть "Гигантовъ" за два су. Точно мы милостыни просимъ! А многіе уходятъ, ругаясь и браня церковь, какъ язычники, и длаютъ непристойныя надписи на стнахъ лстницы. Какія времена, какія ужасныя времена, Габріэль!

Габріэль улыбался и ничего не отвчалъ, a донъ Антолинъ, ободренный этимъ молчаніемъ въ которомъ онъ видлъ сочувствіе къ себ, продолжалъ съ нкоторой гордостью:

– Это вдь я выдумалъ бипеты, т.-е. собственно не выдумалъ, а впервые ввелъ въ употребленіе здсь. Ты вотъ бывалъ въ разныхъ чужихъ странахъ и знаешь, что всюду можно все осматривать только за деньги. Сеньоръ кардиналъ, предшественникъ теперешняго – да сохранитъ его надолго Господь!- тоже много путешествовалъ и былъ человкъ съ новыми понятіями. Это при немъ устроили электрическое освщеніе въ собор. Отъ него-то я и слышалъ, что въ Рим и въ другихъ городахъ музеи и разныя интересныя зданія всегда открыты для осмотра – только нужно платить за входъ. Для публики это большое удобство, такъ какъ она можетъ видть все, что ее интересуетъ, не обращаясь ни къ кому за протекціей. И однажды, когда я съ казначеемъ ломалъ себ голову, не зная, какъ покрыть вс необходимые мсячные расходы жалкой тысячью пезетъ отъ правительства, я предложилъ пускать въ соборъ публику для осмотра по билетамъ. Представь себ, что многіе были противъ этого. Протестовали каноники изъ молодыхъ, говоря что-то о торговцахъ въ храм; протестовали и старики, доказывая, что если соборъ показывалъ даромъ свои сокровища столько вковъ, то нельзя теперь этого мнять. Они, конечно, были вс правы – вдь каноники вс умные и разсудительные люди,- иначе они не были бы канониками. Но въ это дло вступился покойный кардиналъ – царство ему небесное!- и капитулу пришлось принять нововведеніе. Потомъ вс были этому рады,- да и какъ было не радоваться! Знаешь, сколько денегъ было выручено въ прошломъ году за входные билеты? Боле трехъ тысячъ дуросовъ – почти столько же, сколько даетъ намъ многогршное правительство – и безъ всякаго ущерба для кого бы то ни было. Публика приходитъ, платитъ, осматриваетъ, что хочетъ, и уходитъ. Все это перелетныя птицы – больше одного раза никто не является. И что за бда заплатить какія-нибудь четыре пезеты, если за нихъ можно осмотрть знаменитйшій соборъ въ христіанскомъ мір, колыбель испанскаго католичества, толедскій соборъ… Шутка ли сказать!

Донъ Антолинъ устремилъ глаза на Габріэля; видя его загадочную улыбку, онъ принялъ ее за подтвержденіе своихъ словъ и сталъ продолжать свои изліянія.

– He думай, Габріэль,- сказалъ онъ,- что я исполняю свое трудное дло безъ настоятельной необходимости. Кардиналъ мн довряетъ, каноники относятся ко мн хорошо, а казначей только на меня и возлагаетъ надежды. Съ помощью этихъ билетовъ мы имемъ возможность удовлетворять нужды собора, и онъ сохраняетъ прежнее величіе въ глазахъ постителей. Въ дйствительности же мы бдны, какъ крысы. Къ счастью, у насъ остались еще на черный день крохи отъ нашего прежняго богатства. Если втеръ или градъ сломаетъ у насъ расписныя стекла оконъ, то у насъ остался еще большой запасъ такихъ же стеколъ отъ прежнихъ вковъ. Господи Боже мой!- вдь были времена, когда соборъ содержалъ на свои средства въ оград храма мастерскія для живописи по стеклу, имлъ своихъ стекольщиковъ и другихъ ремесленниковъ, такъ что можно было предпринимать большія работы, не заказывая ничего на сторон. Если у насъ порвется какая-нибудь риза, то есть въ кладовыхъ, для починки ея, остатки дивной парчи, съ вытканными на ней цвтами и фигурами святыхъ. Но когда-нибудь запасъ истощится. Что будетъ, когда разобьется послднее расписное стекло, когда не будетъ больше парчи для починки ризъ? Придется вставить въ окна блыя дешевыя стекла, чтобы оградить соборъ отъ втра и дождя. Соборъ будетъ похожъ – да проститъ мн Господь это сравненіе!- на харчевню, и каноники толедскаго собора будутъ славить Бога въ облаченіи деревенскихъ священниковъ.

Донъ Антолинъ иронически засмялся, точно будущее, которое онъ предсказывалъ, противорчило всмъ законамъ природы.

– He думай,- продолжалъ онъ,- что мы бросаемъ деньги на втеръ, или не стараемся извлечь деньги изъ чего только возможно. Вотъ, напримръ, соборный садъ, который былъ издавна собственностью твоей семьи, посл смерти твоего брата отдается въ аренду. Твоя тетка Томаса арендуетъ его для своего сына и платитъ двадцать дуросовъ въ годъ,- и то ей уступили за такую небольшую цну, въ виду того, что она очень дружна съ его святйшествомъ; они – друзья съ дтства. Я работаю, какъ каторжный слдя за всмъ, что длается въ собор и въ монастыр, чтобы нигд не было никакихъ злоупотребленій… Молодежи вдь нельзя довритьса. Я долженъ самъ забгать въ "Очаво", чтобы посмотрть, требуетъ ли твой племянникъ Тато билеты у постителей при вход. Этотъ сорванецъ способенъ впускать народъ даромъ, чтобы потомъ получить больше на чай. Потомъ нужно бжать въ верхній монастырь, присмотрть за сапожникомъ, который показываетъ "Гигантовъ". Отъ меня никто не увернется, и никто не войдетъ, не заплативъ за входъ. Но зато уже я – увы!- давно не служу мессъ. Въ полдень, когда закрываютъ соборъ, я хожу тутъ по галлере, читая требникъ въ ожиданіи часа, когда снова откроютъ церковь и могутъ явиться постители, тогда я спускаюсь внизъ. Такая жизнь не достойна благочестиваго католика, и если Господь не приметъ во вниманіе, что я это все длаю для славы его храма, то я еще поплачусь за свое усердіе спасеніемъ души!

Донъ Антолинъ остановился на минуту, но сейчасъ же продолжалъ говорить дальше; онъ былъ неисчерпаемъ, когда рчь шла о финансовонмъ положеніи собора.

– Ахъ, Габріэль,- продолжалъ онъ:- что значитъ то, что у насъ осталось, въ сравненіи съ тмъ, что было!… Вдь ты и почти вс здсь живущіе понятія не имете о томъ, какъ богатъ былъ нашъ соборъ. У него были царскія богатства; временами даже онъ былъ богаче королей Испаніи. Ты съ дтства зналъ, какъ никто, исторію нашихъ знаменитыхъ архіепископовъ; но о томъ, какія богатства они скопили, ты ни слова не можешь сказать. Вы, ученые, не интересуетесь матеріальными подробностями… Знаешь ли ты, какіе дары мы получали отъ королей и отъ знатныхъ вельможъ и сколько они завщали собору посл смерти? Я то вдь все это знаю; я все изучилъ по архивнымъ матеріаламъ, потому что меня это интересуетъ. Сколько разъ, когда мы съ казначеемъ ломаемъ себ голову надъ тмъ, какъ справиться съ самыми мелкими расходами, я бшусь, видя, какъ мы обнищали,- и утшаюсь въ то же время, вспоминая о минувшемъ богатств. Вдь мы, Габріэль, были очень, очень богаты. Архіепископъ толедскій могъ бы надть на свою митру дв короны – я не говорю: три, изъ почтенія къ пап…