Все три лифта стояли с открытыми дверями, я влетел в ближайший и быстро нажал все кнопки подряд. Потом выскочил, повторил все во втором лифте, забежал в третий и нажал на кнопку верхнего этажа. Я не собирался помогать графам, и даже малейшая их задержка могла дать мне лишнее время, в котором я отчаянно нуждался.
Двери лифта закрылись и, гудя, открылись снова.
— Давай! — крикнул я и вдавил кнопку с такой силой, что чуть не выбил себе большой палец.
Я, рыча, наблюдал, как лифт дернулся закрыться и опять открылся с грустным тихим дребезжанием неисправного звонка. Я тыкал кнопку, как сумасшедший, когда графф продемонстрировал свое мнение относительно смертных систем безопасности.
Несомненно, контакт с металлом был невозможен для существ Волшебного царства. Несомненно, они не могли пройти через металлическую дверь или ударить в ворота из тяжелого металла.
Кирпичные стены, как выяснилось, представляли меньше проблем.
Что-то очень громко треснуло, и стена возле входной двери взорвалась внутрь. Я не сказал, что она обрушилась. Она буквально взорвалась, когда в стену ударил импульс сверхчеловеческой силы. Куски кирпича полетели, как пули. Разлетелся керамический горшок с искусственным растением. Несколько кусков влетели в лифт и отскочили, ударившись о стенку. В вестибюле поднялось облако кирпичной пыли.
Графф, только что переигравший Большого Плохого Волка, прокладывал себе путь через облако рогами вперед. Он сделал несколько шагов, мотая головой, затем увидел меня и издал блеющее завывание.
— A-а-а! — заорал я, тыкая кнопку лифта. — Давай, давай, давай!
И он, наконец, закрылся и пошел вверх, в то время как ошеломленный графф выхватил оружие и открыл огонь. Пули прошли через относительно тонкий металл двери лифта, но мой защитный браслет их остановил, ни одна из них не достигла своей цели. Я завыл, захохотал, пьяный от избытка адреналина, а лифт продолжал подниматься
Правильно говорят, нет ничего более возбуждающего, чем когда в тебя стреляют и не попадают. Ну а если при этом стрелок оказывается сказочным персонажем, это только добавляет интереса.
Четырнадцать этажей спустя я вывалился в затемненный вестибюль и, освещая себе путь поднятым амулетом, нашел дверь на крышу. Это была дверь, открывавшаяся наружу, с тяжелой наглухо заржавевшей задвижкой. Ничем, кроме лома, ее было не открыть.
Я сделал пару шагов назад, поднял посох и сосредоточился на двери. Когда-то давно я лупил бы по ней изо всех сил, разламывая на куски. Сейчас я просто указал концом на стержень нижней петли и рявкнул.
— Forzare!
Лезвие невидимой энергии, такое же, как то, что я использовал на замке, разделило стержень миниатюрной трещиной. Потом я сделал то же самое в середине и внизу двери, затем с помощью лома снял ее с петель и выбежал на крышу.
Здесь был очень сильный ветер, даже при том, что метель уже успокаивалась. Башни города могли превратить даже умеренный бриз в настоящую бурю, и сегодня вечером эта крыша была конечным пунктом. Ветер рванул мой плащ к краю, и мне пришлось прислониться к стене. По крайней мере, здесь было мало снега, кроме места, где особенности архитектуры создали заслон против ветра. Там намело сугроб.
Мне потребовалась секунда, чтобы сориентироваться. Когда под тобой четырнадцать этажей, это дает какую-то искаженную перспективу знакомых улиц и зданий. Я прикинул, на какой стороне дома я вошел и поторопился туда, ища запасной выход, который я заметил по пути.
О пожарных лестницах, украшавших две стены, я даже не думал. Эти штуки громыхают, как черт знает что, и граффы наверняка наблюдают за ними. Вместо этого я высунулся за край и оценил нишу в кирпичной стене. Приблизительно три фута шириной и два фута глубиной, она шла вертикально от крыши до земли с обеих сторон каждого угла, вероятно, в качестве эстетического украшения.
У меня захватило дух. Четырнадцать этажей — это довольно долгий путь вниз, особенно, если не пользоваться такими вещами, как лифты и пожарные лестницы. Тем более, как я заметил, фасад здания здорово обледенел.
Мне понадобилась одна минута, чтобы прикинуть, насколько этот план разумен. Все сомнения я трактовал в свою пользу, предполагая, что на сей раз за мной охотились только три граффа. Один должен присматривать за лифтами. Другой — за пожарной лестницей. Значит, остается только один, чтобы активно преследовать меня. Я не знал, как быстро графф доберется до крыши, но, наверняка, довольно скоро.
Идея просто столкнуть его вниз с помощью посоха была привлекательной, но я отказался от нее. Падение с крыши четырнадцатиэтажного дома могло бы заставить граффа обмочиться, но оно же абсолютно точно укажет на мое местоположение. Было бы лучше сбежать и оставить их задаваться вопросом, не скрываюсь ли я где-то в здании.
Поэтому я поднялся на выступ в порывах ветра. Мой нос и пальцы почти немедленно закоченели. Я попытался проигнорировать сей факт и, спустив ноги в углубление в стене, уперся ими в кирпичи с обеих сторон. Сердце грохотало просто безумно, я, осторожно изогнувшись, спускался в нишу. Напряжение ног, которыми я упирался в кирпичи, было единственным, что препятствовало мне поцеловать тротуар. Как только я спустился достаточно низко, я уперся в кирпичи руками, помогая ногам.
Возможно, мне не хватит слов, чтобы объяснить, насколько я был напуган и скован. Падающий снег не давал мне видеть землю. Как только я начал спускаться, вернуться было уже невозможно. Один промах, один просчет, один неудачно попавшийся под руку кусок льда, и я смогу добавить «блин» к моему репертуару перевоплощений.
Я уперся руками, ослабил ноги, сдвинул их вниз на несколько дюймов и снова уперся, перенося вес на ноги, расслабил руки и схватился ниже на несколько дюймов, снова остановился, уперся руками и так далее.
За один раз я преодолевал пять или шесть дюймов архитектурных изысков. Я спустился уже футов на десять, когда у меня в голове возникла картинка: графф направляет свое оружие вниз и на расстоянии в несколько футов небрежно всаживает мне несколько пуль в макушку.
Я начал спускаться быстрее, живот скрутило. Нормальная реакция на высоту и страх. Я услышал, что издаю тихие отчаянные завывающие звуки. Ветер свистел и дул снизу прямо в глаза. Ресницы заиндевели. Мой плащ не мог защитить меня от ветра, пронизывающего все тело, и я начал неудержимо дрожать.
Я потерял посох, когда уже был приблизительно в пятидесяти футах от земли. Он выпал из моих онемевших пальцев, и я затаил дыхание. Шум падения мог привлечь внимание граффа и лишить мой сумасшедший вояж всякого смысла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
