К чему это я?
Тихий час. Через закрытую дверь палаты слышны все разговоры на сестринском посту. О ценах… О свадьбе… О платье…
Третья сторона медали
Иногда ловлю себя на том, что и сам громко разговариваю в отделении…
* * *
Ситуация
(Обида?)
Ко мне пришёл небритый юнец в незастёгнутой на волосатом брюхе спортивной курточке. Руки — почти по локти в карманах растянутых на коленях спортивных штанов. Сандалеты на босых и потных ногах. Он на тех ногах качается с пяток на носки. Открытым ртом жуёт жвачку. Смотрит куда–то мимо меня. На каждую мою фразу то ли отвечает, то ли переспрашивает:
— Н-ну?
Наконец намекаю, что мне неприятно с ним разговаривать. Он удивляется:
— А чего я такого сказал?
А действительно, если бы велась стенограмма нашего разговора, то в ней не было бы ничего обидного.
Наверное, можно обидеть не только словом, а и интонацией, позой, жестом, мимикой, внешним видом…
* * *
Ситуация
(Папа)
Сестричка из соседнего отделения привела на осмотр своего трёхлетнего сына. Осмотрел. Рассказываю, что и как делать. По поводу одного из методов обследования возникло некоторое расхождение во взглядах. Убеждаю. Не ссорюсь, а именно убеждаю. Малыш на маминых коленах внимательно следит за дискуссией, смотрит то на маму, то на меня. Разумеется, он ещё бесконечно далёк от понимания предмета обсуждения, но уже чётко понимает, что с мамой не соглашаются. И ему это не нравится. Разве может мама быть неправой?! Какой–то чужой дядька обижает самого родного в мире человека! Кого бы позвать на помощь?! Малыш нахмуривает брови и заявляет чужому дядьке:
— А у нас есть папа!
Как метко! Конечно же, пусть чужой дядька не забывает: придёт папа и защитит маму!
Счастливый папа! Счастливая мама! Дай им Бог!
* * *
Ситуация
(Кофе в ординаторской)
Ординаторская. Врачи, попивая кофе, ведут неспешную беседу. О чём? О женщинах, о некоторых чертах характера кого–то из коллег, о чьих–то семейных неурядицах… Время от времени — о работе. Редкий фильм о врачах обходится без этой сцены.
Посмотрит такое кино выпускник средней школы и подумает: «Надо подавать документы в медицинский. Чем плохо быть врачом? Сидишь себе в кабинете, цедишь сквозь зубы кофе, рассуждаешь о высоких материях…»
А насколько жизненна эта киношная сцена? Наш мудрый народ уже давно, если хочет подчеркнуть нереальность событий, иронически говорит: «Ну просто кино!» Или: «Не превращай всё в кино!»
Так вот, можно полфильма «обсасывать» сцену перекура в рабочей бригаде и создать соответствующий имидж бездельника–строителя. Можно растянуть на полчаса сцену отдыха свободных от вахты матросов в кубрике — и вот вам представление о морской службе: играй себе на гитаре и пой о море. Можно «посмаковать» сценой солдатского привала — и жестокая война начинает выглядеть таким себе пикником. Можно… Всё может всемогущее кино!
А как на самом деле? Сколько литров кофе выпивает за день среднестатистический врач? В следующем издании «Пособия…» планирую сделать отдельный раздел. Уже и название нового раздела напрашивается: «Распространённые заблуждения».
* * *
Раздел шестой
РАЗМЫШЛЕНИЯ ВРАЧА
Мелочи тревожат нас больше всего: легче увернуться от слона, чем от мухи.
(Генри Шоу Уилер)
Пациенты спрашивают
(Дискуссии с «технарями»)
Инженеры интересуются не тем, как устроен мир, а как его можно переделать.
(Из передачи на канале «Discovery»)
Интересно бывает слушать представителей «точных» наук, инженеров, программистов… У меня вовсе нет намерений их обидеть! Они тоже по–своему правы…
#
— Не понимаю, как можно не поставить диагноз человеку?! Я ведь нахожу неисправности в моих приборах!
Что Вам ответить? Вы разбираетесь в ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ творениях. Ремонтируя даже незнакомый Вам прибор, Вы стремитесь понять замысел таких же людей, как и Вы. Врачи же стремятся понять БОЖИЙ замысел. Так кому легче?
#
— Не понимаю, как врач не может гарантированно вылечить больного, если и диагноз известен, и лекарства нужные есть?!
Что ответить? Спросите у боксёра: «Как ты не можешь гарантировать свою победу?» Он, наверное, скажет: «Я не слабак. Но и соперник силён. Вот если бы он стоял на месте и не отбивался! А так… Когда я бываю сильнее, когда он…»
#
— Не понимаю, чего врачам не хватает, чтобы вылечить больного?! Я ведь свои приборы ремонтирую!
Тоже мне: сравнение! В отличие от твоих приборов, для человека не предусмотрены запчасти!
А во–вторых, твои приборы, если они уже не подлежат ремонту, можно попросту «списать» на металлолом. С людьми сложнее…
#
— Доктор, как Вы можете идти на операцию, если не можете гарантировать её успеха?!
Что такое гарантия? Может ли чемпион мира по пулевой стрельбе ГАРАНТИРОВАТЬ «выбивание» ста очков из ста возможных? Он СДЕЛАЕТ ВСЁ, ОТ НЕГО ЗАВИСЯЩЕЕ. Однако ГАРАНТИРОВАТЬ?..
Может ли наилучший в мире агроном ГАРАНТИРОВАТЬ, что примутся все сто только что посаженных им деревьев?
На часы, стиральные машины, пылесосы, телевизоры завод даёт ГАРАНТИЮ. Это вовсе не означает, что именно этот экземпляр будет работать безотказно! Это вовсе не означает, что Вашу покупку можно будет отремонтировать в любом случае! Это означает, что в случае невозможности или большой стоимости ремонта Вам пришлют новый экземпляр. К сожалению, новое здоровое тело ни на каком заводе пока что не закажешь…
#
— Доктор, как Вы можете идти на операцию, если не знаете точного диагноза?! Вы ещё только собираетесь устанавливать диагноз в ходе самой операции! Есть ли гарантия успеха?
Судите сами. Разве не бывает ситуаций, когда телемастер не знает причины неисправности Вашего телевизора, пока не снимет заднюю его панель? Или же не разберёт его по блокам?
* * *
Спорный вопрос
(Долги наши…)
Консультировал сегодня в одном из отделений. Зашёл в ординаторскую сделать записи в историях болезни. В ординаторской шёл спор: кто кому должен. Не деньги, конечно, а вообще, абстрактно. Как говорится, дети в долгу перед родителями, мы в долгу перед ветеранами и т. п.
Так вот, завязался разговор: кто перед кем в долгу (вообще, разумеется). Больные перед врачами? Врачи перед больными?
Откуда взялась эта тема? Просто так, к слову пришлось.
Спорили долго. Сколько писали истории болезни, столько и спорили.
Один из моих коллег был, как и всегда, лаконичен в своей аргументации:
— Во все времена больные были в долгу перед врачами. Врачи за свою мизерную зарплату в любое время дня и ночи спасают здоровье и жизнь больных. Представьте себе хотя бы один день забастовки врачей: сколько жизней «полетит»!..
Другая коллега, вчерашняя студентка, отстаивала распространённые в художественной литературе постулаты:
— Врач даёт клятву Гиппократа и должен быть верен ей всю жизнь. Врач работает не за зарплату, а по призванию…
— Ну, так откажись от зарплаты! Долго ли протянешь на одном призвании?..
Я в дискуссию не вмешивался, хотя слушал довольно внимательно. Я был просто не готов к обсуждению этой темы.
А идя домой, я всё ещё размышлял: кто кому должен? Не деньги, конечно, а вообще: дети в долгу перед родителями и т. п. В моральном, так сказать, долгу.
Кстати, а в долгу ли воспитанники детских домов перед неизвестно где странствующими родителями? Может быть, наоборот? Но это так, кстати. Не по теме. А применительно к врачам и больным? Кто перед кем в долгу? Тяжело ответить на этот вопрос. Конечно, не одна сотня людей обязана мне своим зрением. Я иногда брался оперировать таких дедушек и бабушек, от который другие отказывались. Бывало, сестры и санитарки удивлялись, где я их «откопал». То старичка «откопал», которому девяносто четвёртый год шёл и который весил не больше сорока кило. То бабулю, хоть и на несколько лет младшую, но со старым переломом шейки бедра (то есть в инвалидной коляске). То деда без обеих ног выше колен (опять же в коляске). Оперировал и больных с единственным глазом. Да, был огромный риск. Проще было бы направить их «выше». И направлял. Однако далеко не все соглашались ехать. Кого–то сдерживали возраст и сопутствующие заболевания (например, тяжело родственникам везти куда–то восьмидесятилетнего деда, прикованного к инвалидной коляске). А другие просто верили мне. «Я знаю, что это сложная операция, но хочу, чтобы мне её сделали Вы," — говорили они. И если уж говорить о моральном долге, то разве я не в долгу перед такими больными? Ведь доверие многого стоит. Особенно, если тебе доверяют самое дорогое. Ну, допустим, если тебе доверили здоровье и ты оправдал это доверие, то хорошо. А если не оправдал? Нет, не потому, что не знал, как нужно правильно делать. А потому, что каждая серьезная операция — это риск. И порой этот риск вылезает наружу в виде осложнений. Как быть с больными, которые теоретически должны были лучше видеть, но практически этого не произошло? Как быть в таких случаях с моральным долгом? Конечно же, врач убил кучу сил и нервов на больного, но желательного результата не достиг. Кто кому должен? Чёрт его знает!
