Голос Восьмого скрипел так, словно он им давно не пользовался.
— И что там про код Д?
Напарник трепетно прижал чемодан к груди. Пусть и обряженный в новенькую форму Аркуса, Восьмой до сих пор казался чужеродным Лунному городу. Он больше походил на испуганного воробья, чем на его жителя.
— Инфекция.
— Правильно. Надо выяснить, связано ли это с сомбрами.
— Но…
— Механик будет, наша задача — помочь ему. Если скажет, что обычная болезнь, передадим дело вальтам. Главное, чтобы они сами не пришли.
Зай запрокинул голову назад, всмотревшись в дымную безбрежную пелену. Он научился предугадывать вопросы Восьмого. Все они отличались глупостью и простотой.
— В чемодане все нужное, не забудь надеть маску и перчатки. Остальное разберем на месте.
Дуплами темных окон проплыли мимо невысокие дома. На их фоне Депо выглядело мастодонтом. Дома жались друг к другу, словно в попытке согреться в промозглую осень. Поговаривали, что зима вот-вот наступит, но она все не приходила. Зай даже не пристегнул меховую подкладку к куртке. О чем пожалел, когда ледяной ветер задул в спину.
На границе первого и четвертого секторов висел кованый лунный диск с зачерненной полосой. Он выглядел одинаково с двух сторон, но мелкие стрелки указывали разное направление. Сразу за ним город преобразился, наполнившись бурлящими парами. Вдалеке грибами после дождя выросли трубы заводов и фабрик. С шипением раздувались меха на крышах, а куклы деловито сновали от дома к дому. Любящие жар печей, они населяли промышленный сектор целиком.
— Они не люди. Но ведут себя как мы.
Восьмой указал на сосредоточенно работавшего куклу. Тот опускал длинный венчик в трубу и старательно водил им по закопченным стенкам. Собранная зола отправлялась в пришитый к медному туловищу карман.
— На препарацию захотел? Куклы — это куклы, о чем тут думать? Или считаешь себя особенным?
Зай посмурнел. Такие разговоры до добра не доведут. Если напарника не прикончит сомбра, то заберет в тюрьму Аркус, когда он брякнет что-то не то в неправильном месте.
— Ты не особенный. Мы все не особенные. Запомни это.
Заморосил дождь. Последние недели он шел постоянно, словно небо плакало без продыху. Охотники спустились на мостовую. Зай поднял ворот куртки и повел Восьмого к уродливому заводу с пятью черными трубами. Производственные цехи заняли внушительную площадь, раскинувшись острыми углами. На входе заботливо уместился кукла-секретарь. Он сообщил, что механик прибыл на место за пятнадцать минут до господ и теперь ожидает их в отстойнике.
— Отстойник?
— Место, где хранят затвердевающие материалы, которые нужны для ковки. Они там отстаиваются. Дай-ка чемодан.
За серебристыми застежками лежали две маски, четыре пары резиновых перчаток, а также тряпки, шприцы и пара бутылок со смесями. В отдельном кармане покоилась коробочка с алькалином. Она была тщательно обмотана пленкой и закреплена ремнями.
Охотники натянули маски, похожие на кожаные намордники с клювами. Глаза спрятались за круглыми зеленоватыми стеклами, а ремешки плотно сомкнулись на затылке. Каждый получил по паре перчаток.
— Не вижу.
— Между стеклами прослойка алькалина, надо привыкнуть. Больше получаса не носи.
— Почему?
— Делай, как говорю.
Через полминуты зеленоватый мир пришел в норму и оформился четкими образами. Тени в нем стали длиннее и толще. Чемодан вновь занял руки Восьмого.
Зай толкнул массивную дверь в залу, заставленную резервуарами. Некоторые из них достигали в высоту трех метров, другие образовывали затопленные на уровне ступней колодцы. Пластинчатый потолок покрывали изогнутые причудливыми узлами трубы.
В середине залы Механик, невысокий кукла в синем комбинезоне, выводил записи на листе с твердой подложкой. На широком носу куклы красовались очки, плавно переходившие в маску. Шестипалые ладони покрывали резиновые перчатки.
Заметив охотников, Механик отошел в сторону. У бака распласталось неестественно вывернутое тело куклы. Глаза потухли, а медные сочленения покрыла сетка черных точек.
— Заключение: рабочий, четыре года. Образ жизни: правильный; к ответственности: не привлекался; начальство: жалоб не имело; причина смерти: подозрение на медянку, но есть следы насилия; время смерти: между восемью и десятью часами утра.
Хорошо смазанные челюсти не скрипели, как у обычных кукол. Голос лился плавно и размеренно. Механики — особая каста. Они получали приличную зарплату, а также неплохие льготы. Им разрешали использовать ресурсы Аркуса в случае нужды.
Зай присел на корточки рядом с умершим. Тот лежал на спине, закинув правую руку за голову. На груди растеклось масляное пятно, а левая нога была вывихнута и перекручена так, словно ее пытались выдрать из сочленения. На открытых участках металла чернела сыпь.
— Осмотр?
— Сообщение: ничего подозрительного не замечено; пояснение: характер ран указывает на инфекцию; дополнение: насильственная смерть исключена; дополнение номер два: имеются повреждения, не характерные для медянки, но они не стали причиной смерти; дополнение номер три: показания собраны и готовы к оценке.
— Не похоже на работу сомбры… Впрочем, никогда не скажешь наверняка.
Зай размял ноги и прошелся по цеху. Попутно он пролистал переданные куклой бумаги, совершенно бесполезные. Свидетели сообщали известные факты. Учитывая обстоятельства, следовало провести вскрытие.
— Подпишу и уносим.
Он поставил роспись на первом листе. Труп, обернутый в плащевку, погрузили на закрытую платформу. Рабочие донесли тело на носилках и оставили в кабине, двинувшейся по крытому тоннелю. Тела и тяжело больных переправляли только так. Уже в мастерской Депо умершего разместили на длинном столе. Охотники вновь надели маски и перчатки, принявшись за дело.
Механик щелкнул замком на высокой тумбе, открыв инструменты. Циркулярная пила, молот, колышки, присыпанные алькалином, тяжелые щипцы, зажимы, множество игл и проводов, болтов и шестеренок. Восьмой с интересом подошел ближе. Он не представлял, что его ждет.
Зай встал сбоку от тела, приготовившись ассистировать. Он тщательно протер перчатки обеззараживающим маслом и подхватил зажимы. К горлу подкатило привычное отвращение. Он и раньше работал на вскрытии, но если убивать Зай привык, то копаться в трупах — нет.
Механик смазал грудь куклы до блеска и завел пилу. Она прорезала металл с жужжанием надоедливой мухи. Распустился и увял букет бело-желтых искр.
Зай прихватил медные пластины с двух сторон зажимами и, сильно надавив, развел их. Внутренности оголились, открыв путь к гнезду замерших шестеренок и колец, черных трубок-сочленений, рычагов и переключателей, распределенных по коробкам. Посередине спало старательно огороженное механическое сердце. Раньше оно приводило в действие все механизмы в теле, но теперь было безнадежно мертво.
— Сердце: кристаллы залиты неизвестной жидкостью; трубы: прорваны; механизмы: проржавели. Причина смерти: не установлена; подозрение на медянку: отклонено.
В изумрудных оттенках внутренности предстали выпукло и косо. Механик обрезал трубы и провода, связанные с сердцем. Зай заткнул обрубки тряпками и обмотал их скрепляющей лентой. Не хотелось, чтобы масло залило механизмы.
— В обморок не грохнись.
Зажим отправился в дрогнувшие руки Восьмого. Работа не из приятных как на вид, так и на запах. Зай вымазался в масле по локоть, оно оранжевыми разводами осталось на рубашке.
Наконец, сердце выпорхнуло из груди. Механик взвесил его и отложил на поднос, принявшись за осмотр ребер. Время от времени он выкачивал вытекшее масло трубкой, разгоняя меха движением стопы. Собранная жидкость пойдет на анализ, а потом ее сожгут. Он вытащил несколько шестеренок и коробок, но ответа в них не нашел. Оставив разделанный труп, Механик перенес поднос на второй стол. Охотники последовали за ним.
Грязно-серые кляксы облепили сердечные кристаллы. Скребок не справился с полипами, и Механик взялся за пилу. Сердце развалилось на две ровные половинки сгнившего фрукта. Прозрачные кристаллы сменили цвет на черный. Среди граней поселились коричневые прожилки.
