Через две недели после начала Полиного обследования Ирина позвонила Ксюше:
– С Полиной беда. Немедленно отправляюсь к ней.
– Уже началось? – испугалась Ксюша.
– Не знаю. Она крайне возбуждена и твердит что-то несусветное.
– Повтори. Что она говорила?
– Цитирую дословно. Полина сказала, кавычки открываются: «Я так пукала, так пукала. Он говорит, а я пукаю с треском», кавычки закрываются.
– Бред какой-то, – изумилась Ксюша. – Что она делала? Пукала?
– Очевидно, имелось в виду «испускала кишечные газы».
Ксюша уточнила понятие, вспомнив народное слово для обозначения этого физиологического отправления.
– Можно и так сказать, – подтвердила Ирина. – Поля точно невменяемая, сейчас же еду к ней.
– Я тоже, – подхватилась Ксюша.
Когда они заявились к Полине, та уже немного успокоилась и могла толком рассказать, что произошло.
Полину обследовали вдоль и поперек. Она сдала все возможные анализы. Ее послойно просвечивали рентгеном, исследовали ультразвуком. В нее вставляли шланги сверху и снизу. «Снизу» – это в кишечник, называется проктоскопия.
В промытый кишечник Поли загнали много воздуха, будто шарик надули, и только потом провели обследование. Как назло, сразу после проктоскопии Поле нужно было идти на беседу к врачу.
– Такой стыд! – Полю передернуло от воспоминаний. – Представляете, он говорит, а из меня с треском воздух выходит. Он слово – я в ответ тыр-тыр-тыр, он слово – я пук-пук-пук. Ужас! Чуть не умерла от позора. Хорошо, хоть без запаха. Минут десять говорили, то есть он говорил, а я только громко пукала.
– Какие мелочи! – перебила ее Ирина. – Ты главное скажи! Что обследование показало?
– Я совершенно здорова. Как бык. То есть корова. Ни одной опухоли. Даже бородавки не обнаружили.
– Здорово! – захлопала в ладоши Ксюша.
– Слава богу! – воскликнула Ира. – Что же ты не радуешься? Какое счастье!
– Боюсь поверить, – призналась Поля. – Вдруг ошиблись. Вася понапрасну не стал бы говорить.
– Чего проще сравнить предыдущие данные обследований и последние? – удивилась Ира.
– Васе-то я ничего не говорила! В секрете держала, чтобы не травмировать. И предыдущих анализов у меня не было, в поликлинике не выдают. Вот жду теперь Васю. Придет – расскажу. Он добьется, чтобы выдали. Ой, девочки! Чем же я вас угощать буду? У меня только щука фаршированная и картошечка с сыром, запеченная в сметане.
Вася пришел домой, когда с ужином, обильным и вкусным, дамочки покончили. Полина, терзаемая надеждами, сомнениями и воспоминаниями о пережитом позоре, с ходу затараторила:
– Это мои подруги, Ирина и Ксюша. Вася! Я совершенно здорова!
– Приятно познакомиться! – раскланялся Вася. – Конечно, здорова. Вы нашу Джери видели? Где эта разбойница?
– Подожди! – остановила его жена. – Ты ведь говорил Зойке, что у меня опухоли во всех внутренностях? А она сказала Маше, Маша Веронике, Вероника Клаве, Клава Маше, а Маша Лене. Все мои сестры и братья знают! Они уже мои наряды делят.
– Мы договорились не вспоминать, – досадливо сморщился Вася.
– Как не вспоминать? То есть да, не говорить, что мои дни сочтены.
– Глупости несешь! – Василий начал злиться на жену, которая при посторонних выясняет отношения.
Поля по натуре была женщиной мягкой и доброй, истерик никогда не закатывала, хилый мир предпочитала любой ссоре. Но бывают обстоятельства, что и ангела до бешенства доведут. Вопрос жизни и смерти был именно таким обстоятельством.
– Ты говорил Зойке или нет? – громко потребовала Поля.
Василий выразительно посмотрел на гостей, обескураженно наблюдающих за семейной сценой.
– Мы на кухне подождем, – поднялась с дивана Ксюша и потащила за собой Ирину.
На кухне Ирина зашептала:
– Неудобно. Нам следовало бы уйти и не смущать своим присутствием.
– Удобно! – отрезала Ксюша. – Речь идет о ее здоровье, не фунт изюма.
Им не приходилось прислушиваться, семейный разговор шел на повышенных тонах.
– Говорил или нет? – допытывалась Поля.
– Ну, говорил. – Зачем?
– Она хотела женить меня на себе.
– Зачем? – глупо спросила Поля. – А как же я?
– Хватит старое ворошить! Ведь я не разошелся с тобой и не женился на ней! Чтобы Зойка отстала, я про болезни сказал.
– У тебя с Зойкой было! – ахнула Поля.
– Ты же меня простила! – напомнил Вася. – Сама сказала: давай забудем, не будем вспоминать. А теперь концерт устраиваешь!
– Я такого не говорила! – кричала Поля. – Я думала, что умираю! Скотина! Мало того, что изменял мне с сестрой, так еще и похоронить хотел! Собаку для тебя завела. А ты мне колечко с сережками? Откупился? Я дни считаю до погибели, а ты, кобель паршивый, по чужим койкам прыгаешь? Меня, безвинную, через задний проход надувают!
Вася о процедуре проктоскопии не ведал. Решил, что Поля грубыми словами описывает вред, который он ей нанес своим романом с Зойкой. Но ведь сама говорила, что простила! Плакала и трютюхуськой называла! Он думал, что его жена святая, а она выражается как базарная скандалистка!
На кухне Ксюша тихо спросила Ирину:
– Ты что-нибудь понимаешь?
– Судя по всему, – так же тихо ответила Ира, – логически все выстраивается следующим образом. У Василия был роман с одной из сестер Поли. Чтобы оправдать отсутствие серьезных намерений, он придумал несуществующие болезни жене. Об этом стало известно Поле, только в части диагнозов, а не измены.
– Подлец! – в сердцах обозвала Васю Ксюша.
– Она пережила страшное время, – согласилась Ира.
Семейная баталия продолжалась. После громкого обмена упреками послышалась какая-то возня, звуки хлопающих дверей, беготня.
– Не отдам Джери! – кричал Вася.
– Моя собака! – вопила Полина. Очевидно, они вырывали друг у друга щенка.
И только когда послышался жалобный и тонкий щенячий визг, потасовка прекратилась.
Выиграла Полина. Она пришла на кухню, растрепанная, красная, гневная, передала Джери Ксюше:
– Возьми! Ноги моей здесь больше не будет! Пусть питается в столовках! Ухожу! Подождите, вещи соберу.
– Поля, – увещевала Ирина, – поспешные решения не всегда бывают самыми мудрыми. Ты сейчас в состоянии аффекта.
Поля расслышала – «эффекта». Она мелко закивала:
– От такого эффекта, девочки, у меня все поджилки трясутся. И воздух в кишечнике, как назло, кончился. Надо было не доктору, а Ваське прямо в харю автоматную очередь выпустить! Я ему этого никогда не прощу! Так меня опозорить!
Ирина подумала, что ни радостное известие об отсутствии страшных болезней, ни печальное об измене мужа не потрясло Полю в такой степени, как оскорбила нелепая сцена в кабинете у доктора. Поэтому Ирина попыталась вступиться за Васю:
