Ирина подумала, что ни радостное известие об отсутствии страшных болезней, ни печальное об измене мужа не потрясло Полю в такой степени, как оскорбила нелепая сцена в кабинете у доктора. Поэтому Ирина попыталась вступиться за Васю:
– Его вина в твоем, как ты говоришь, «позоре» только косвенная!
Ксюша возмутилась:
– А Зойку он тоже косвенно оприхаживал? У Поли еще десяток сестер, не считая двоюродных – далеко ходить не надо. Вася теперь всех их будет пользовать? По очереди? Диагнозов на Полю не хватит! Надо проучить этого бабника! Поля, собирай манатки. У меня поживешь.
Бабник сидел в кресле, злой и насупленный. Со сложенными на груди руками смотрел на экран телевизора, где извивалась облаченная в змеиный наряд певица. Все женщины сейчас казались Васе змеиным отродьем, и он даже попытки не сделал остановить жену, бросающую в чемодан тряпки.
Так Полина переехала к Ксюше. Обе не работали, не ходили каждый день на службу. Возились с собаками, вели немудреное хозяйство и задушевные беседы. Ездили в гости к Ирине, или она заглядывала к ним, объедались Полиной стряпней.
На повестке дня стоял следующий медицинский акт – лечение Ксюши от алкоголизма. Она не противилась, но в удачу не верила. Точнее сказать, с утра Ксюша была всячески за избавление от пагубной страсти, а к вечеру, когда организм требовал привычного допинга, мрачнела и обзывала всех лекарей шарлатанами.
Нарколога предложила Поля, того самого, что вылечил ее брата Колю, четвертого по старшинству, между Полей и Клавой. Залечили Колю глубоко и прочно – он даже конфеты с ликером отказывался есть и пить капли на спирту А раньше уходил в запои на месяц, таскал из дома веши и гонялся за женой с тесаком.
Прежде чем допустить специалиста антиалкогольного профиля до Ксюши, с ним встретилась Ирина и познакомилась с сутью методики. Суть эта, для Ксюши тайная, Ирину удовлетворила.
Две недели до ударного лечения от алкоголизма Ксюше нельзя было пить. Подруги всячески старались облегчить ее «просушку», отвлекали по вечерам, ходили в кино, в театр и даже один раз на симфонический концерт. Лева, сидя между Полей и Ксюшей, исподволь наблюдал, как они мужественно борются со сном. И все-таки во втором отделении тетю Полю убаюкали серенады Брамса, а тетя Ксюша всхрапнула под этюды Шопена. Лева их вежливо растолкал.
В конце Поля и Ксюша энергично хлопали стоя. На выходе сказали, что классическая музыка – это великая сила, особенно когда слушаешь ее живьем в первый и в последний раз. Больше их в консерваторию не заманишь. Только оперетта!
Нарколог занимался Ксюшей, а Поля и Ирина увели собачью свору на прогулку. Им было приказано отсутствовать полтора часа.
Сначала врач усадил Ксюшу за стол. Размахивал перед ее лицом блестящим шариком на веревочке, велел глаз с него не сводить и бормотал заклинания.
«Голову морочит, гипнотизер недорезанный», – думала Ксюша.
Потом он уложил ее на диван и сделал укол в вену. Ксюша, кроме боли от иголки, ничего не почувствовала. В том числе и исчезновения желания выпить, которое грызло ее постоянно. Тайком от подруг она к бутылочке, спрятанной в коробке с зимней обувью, все-таки прикладывалась. Может, поэтому и лечение не получалось? Зря деньги отдала. Нарколог посмотрел на часы:
– Так, продолжаем!
Он открыл свой портфель и достал бутылку водки и пластиковый стакан.
– Не желаете?
– Желаю! – с вызовом ответила Ксюша.
Она лихо опрокинула водку, демонстрируя врачу, что его лечение никуда не годится.
Через три минуты она стала умирать. От всех болезней сразу. Ядовитые мелкие пираньи вонзились в каждую клеточку тела, а жестокие акулы выхватывали по большим кускам. Мозги рвались наружу из черепной коробки. Кости ломались и гнулись, как резиновые. Сердце останавливалось от боли. Легкие не захватывали кислород.
Ксюша обливалась холодным потом, дрожала и тихо верещала:
– Помогите! Спасите! Я умираю.
Врач спокойно взял ее за руку, посчитал пульс. Достал аппарат и измерил давление. Напевая простенький мотивчик, он вышел из комнаты.
Нос у Ксюши работал – она почуяла запах дыма. Курит, убийца! А она на краю могилы. Были бы силы, ползком добралась бы до окна и вывалилась наружу – лучше разом кончить, чем терпеть такое.
Через некоторое время исчезли и мысли о самоубийстве. Сознание заполнилось липкой черной массой. Это была уже не боль, а сверхчеловеческое страдание. Ксюша отдавала концы.
Нарколог наклонился над ней, приподнял веки, проверил реакцию зрачков. По-прежнему весело напевая, он распахнул свой чемоданчик с медикаментами и стал возвращать Ксюшу к жизни.
Когда пришли подруги, врача уже не было. Ксюша, с мокрыми от пота волосами, бледная до зелени, лежала на диване и смотрела в потолок. Она переваривала слова нарколога, которыми он «кодировал» ее перед уходом.
Принятие спиртного будет теперь сопровождаться подобной реакцией. Препарат, который ей ввели, со временем набирает силу, и никакая реанимация Ксюшу не спасет. Он, нарколог, работает с абсолютной гарантией, которую может дать только смерть. Если Ксюша еще раз приложится к стакану – отправится на тот свет, предварительно испытав мучения, по сравнению с которыми сегодняшний приступ – легкая царапина.
– Что он с тобой делал? – всполошилась Поля. – На тебе лица нет.
– Он показал мне ад, – ответила Ксюша. Ирина внимательно на нее посмотрела. В ад Ксюша действительно поверила.
Глава пятая,
в которой меняются обстоятельства и возникает смелый план борьбы с лишним весом
ТАЙНЫ ПОДЗЕМЕЛЬЯ
Знакомиться с недвижимым имуществом, доставшимся от не в бозе почившего мужа, Ксюша отправилась вместе с подругами.
Небольшой поселок, полтора десятка коттеджей, находился в двадцати километрах от Кольцевой автомобильной дороги и был обнесен высоким забором. Охранники у железных, вроде тюремных, ворот долго проверяли Ксюшины документы, звонили куда-то по телефону. Ирина и Поля спокойно ждали в стороне, а Ксюша смотрела волком. Как и предупреждал врач, после лечения от алкоголизма у нес наступила депрессия. Проще говоря – злость на весь мир. Но мир ничего плохого ей не сделал, во всем виноват бывший муж. Поэтому Ксюша решила: если в доме воняет Костиком, если там сохранился его дух, она найдет взрывчатку или откроет газ и взорвет дом к чертовой бабушке.
– Значит, вы вдова, и теперь будете у нас жить? – уточнил охранник, возвращая бумаги.
При слове «вдова» Ксюша издала протестующий рык:
– Не твое свинячье дело!
Хотела еще объяснить ему про «у нас жить», но Поля и Ирина потянули ее от греха подальше.
