Артем почувствовал, как Лида испуганно схватила его за руку. И в этот момент послышался взволнованный голос Дмитрия Борисовича:
— Скифы! Боже мой, да ведь это настоящие скифы! Перед нами стойбище древних скифов-кочевников!
— Тише! — остановил его Иван Семенович.
Артем был потрясен. Скифы?!. Дмитрий Борисович смеется над ними! Какие скифы могут быть под землей, да еще в наш век?
Однако одного лишь взгляда на археолога было достаточно, чтобы убедиться в ином: Дмитрий Борисович говорил совершенно серьезно. Он весь был поглощен зрелищем! Тяжело дыша, нервно обламывая пальцами кору на дереве, он впился глазами в разворачивающуюся перед ними картину. Нетерпеливыми движениями археолог поправлял очки, которые то и дело сползали на нос.
Артем обернулся к Лиде.
— Скифы?.. Ты понимаешь что-нибудь?
Лида недоуменно пожала плечами.
Процессия тем временем приближалась. Вот кого встречали торжественной песней собравшиеся на опушке люди, вот в честь кого выпускали оперенные стрелы и пели свои песни!
Из толпы выступили несколько мужчин. Очевидно, это были знатные люди. Их платье было украшено множеством больших и малых золотых блях; кроме коротких мечей и секир, другого оружия у них не было. Один из подошедших, пожилой седой человек в одежде, напоминающей женскую, с длинной бородой, торжественно воздел руки вверх и чтото хрипло воскликнул. И этот возглас был подхвачен всеми. Седой человек в женской одежде обернулся назад и снова воздел руки по направлению к небольшому, сложенному из хвороста сооружению.
— Что это такое? — прошептал Артем.
— Скифский жертвенник! — возбужденно отозвался Дмитрий Борисович.
Процессия приближалась. Уже можно было разглядеть всадников, которые ехали по нескольку человек в ряд. Все они были хорошо вооружены и держали деревянные четырехугольные щиты, обитые кожей и украшенные фигурками зверей из бронзы.
Внимание Артема привлек всадник, ехавший впереди на богато убранном коне. Он уверенно держался в седле, в одной его руке были поводья, другая покоилась на ручке меча. На голове всадника тускло отсвечивал позолоченный шлем круглой формы, с вырезом для лица; золотая отделка отличала его одежду. Безусловно, это был знатный воин, может быть, даже вождь. Об этом свидетельствовали широкие золотые обручи, браслеты из свитой в жгут проволоки на руке, в которой он держал поводья. Несколько всадников, скакавших вслед за ним, держали над его головой укрепленные на длинных древках сверкающие изображения оленей, застывших в прыжке, львов, пантер и орлов. Всадник не оглядывался, не смотрел по сторонам. Спокойно и уверенно восседал он на коне; только ветер шевелил его темную, с проседью бороду.
— Поразительно, вождь племени… военачальник… — услышал Артем сдавленный голос археолога. — Он возвращается с отрядом из набега… И я это вижу собственными глазами! Невероятно!
— Тише! — предостерег его Иван Семенович. — Тише!
Вышедший из толпы старик в женской одежде с воздетыми вверх руками сделал несколько шагов навстречу всадникам. Едва заметным движением всадник остановил коня. Вместе с ним замер и весь отряд. Лишь позади еще продолжалось движение: это медленно подтягивались пешие.
Старик крикнул высоким гортанным голосом. Должно быть, он приветствовал прибывших, так как из их рядов раздались ответные торжествующие возгласы. В воздухе сверкнули лезвия секир и коротких мечей, а над головой вождя склонилось изображение льва. Только он один спокойно, с видом превосходства сидел на коне, положив руку на меч.
Старик выкрикнул еще несколько фраз, ему еще раз нестройно ответили всадники; приветственные крики понеслись и со стороны толпы. И лишь после этого вождь как бы очнулся. Он властно взмахнул рукой, призывая кого-то. На его зов из толпы вышел молодой человек, довольно богато одетый. Его лицо чем-то неуловимым напоминало облик старого вождя, но в нем было что-то неприятное и настороженное. Двигался он не прямо, а как-то косо, забирая правым боком вперед. Вождь, чуть наклонив голову, ждал, в его суровом лице не дрогнула ни единая черточка.
Молодой человек опустился на одно колено перед вождем, который все так же спокойно и равнодушно смотрел прямо перед собой. Воцарилась гробовая тишина. Молодой человек несмело посмотрел на старого вождя, словно боясь неожиданного удара. Однако старый вождь лишь небрежно махнул рукой и отвернулся. Молодой быстро отбежал в сторону и остановился, все еще боязливо поглядывая на всадника в золоченом шлеме.
Старый вождь впервые оглянулся. В ту же минуту к нему приблизился один из всадников. Вождь лениво шевельнул кистью руки, словно сгребая чтото. Всадник круто повернул коня и помчался назад, выкрикивая какую-то фразу.
Артем придвинулся к археологу и спросил его шепотом:
— Дмитрий Борисович, что он кричит? Ну… на каком языке?
Не поворачивая головы, археолог ответил также тихо:
— Вероятно, на скифском.
— Вы понимаете что-нибудь?
— Конечно, нет.
— Почему?
— Потому что скифского языка никто не знает… Он давно уже мертв.
— Да подождите же вы! — сердито шикнул Иван Семенович.
Десять-пятнадцать всадников гнали впереди себя толпу пеших. Последние резко отличались как от воинов, так и от толпы встречавших. Прежде всего они отличались своей одеждой. Это было грязное, пыльное и рваное тряпье. Только на некоторых были кафтаны и поверх них — короткие накидки. Многие шли с непокрытыми головами, тогда как остальные были в шлемах и башлыках. Все они — мужчины и женщины — казались очень изнуренными, шли с трудом и заметно прихрамывали. Никто из них ни разу не поднял головы, лишь когда кто-нибудь из всадников подталкивал их острием копья или грудью коня, они испуганно оглядывались.
— Пленные! — испуганно прошептала Лида.
Да, это были пленные.
Старик, который все еще стоял возле жертвенника с воздетыми руками, заметнее других интересовался пленными. На минуту утратив свой торжественный вид, он даже обратился к вождю с каким-то вопросом, но тот промолчал. Лицо старика исказила злая гримаса. Должно быть, чтобы скрыть ее, он наклонился к подножию жертвенника.
Артем услышал шепот потрясенного Дмитрия Борисовича:
— Да это же вещун! Скифский вещун! Энарей, хотя он и с бородою! Глазам своим не верю!
— Энарей?.. — Артем удивленно посмотрел на Лиду. — Что это значит?
Но она молча пожала плечами: конечно, она тоже не знала, что такое энарей.
Пленных поставили неподалеку от жертвенника. Всадники, угрожая копьями и секирами, сбили их в тесную кучу. И вновь раздалась победная песня, взлетел в воздух дождь острых стрел. Пленные боязливо съежились; стрелы с тонким пронзительным свистом пролетали прямо над их головами.
Старый вещун отошел от жертвенника, что-то бормоча, может быть, молитву. Потом он торжественно обратился к вождю, указывая рукой на пленных. Нетрудно было понять, что вещун чего-то требует. Старый вождь резко обернулся к нему. Лицо его помрачнело, а рука крепко сжала рукоять меча. Но, видимо, сдержав себя, он заговорил спокойно и властно. Он бросил всего несколько слов, которые, как можно было понять, вполне удовлетворили вещуна. Довольный, тот впервые вытянулся во весь рост.
По знаку вождя всадники отобрали из толпы пленных двух мужчин и одну женщину. Казалось, они выбрали самых слабых. Подталкиваемые всадниками, эти трое покорно побрели к вещуну. Жрец недовольно посмотрел на них и сжал кулаки. Ему что-то явно не нравилось.
На лице старого вождя вспыхнула откровенная насмешливая улыбка. Вместе с ним улыбались и его воины. А вещун неподвижно стоял возле жертвенника и пристально смотрел на приведенных к нему пленных. Его сухое, угловатое лицо исказила злобная гримаса, губы гневно задергались. Он отвел взгляд от пленных и взглянул в сторону вождя, который как бы следил за каждым его движением. Вещун, очевидно, хотел что-то сказать, но затем передумал и снова обернулся к жертвеннику.
— Что же это творится? — тихо промолвил Артем. — Ненавидят они друг друга, что ли?
Однако он тут же смолк, ощутив на себе сердитый взгляд Ивана Семеновича.
Вождь бросил несколько коротких фраз, указывая рукой на вещуна. Раздался громкий хохот воинов. Видимо, это окончательно вывело из себя старика. Он подошел к вождю и гневно залопотал, указывая то на себя, то на жертвенник, то на пленных, которые молча ждали своей участи. Он говорил долго, размахивая руками и сверкая глазами. Потом вдруг замолк и выразительно указал на затянутое тучами низкое небо.
— Он недоволен, что ему мало дали, и угрожает небесными карами, так, что ли? — спросила Лида Дмитрия Борисовича.
— Должно быть… Но тише! Посмотрим, что будет дальше…
Вещун все еще показывал на небо, как бы призывая его на помощь. Раздался твердый голос вождя. В мертвой тишине он звучал особенно властно. Вождь произнес всего лишь несколько слов, однако и их было достаточно. Вещун как-то съежился, от его надменного вида ничего не осталось. Он дал какойто невыразительный ответ, вяло повернулся к жертвеннику и взмахом руки поманил кого-то.
