— Дело в том, — ответил он, — что Чарльз Холстед тоже должен был вернуться в Лондон, поэтому я отдал ему свой фаэтон. Он сейчас позади нас, и я подумал, что в экипаже очень душно, и свежий воздух будет намного приятнее.
У Люсинды загорелись глаза.
— Какая замечательная идея! — воскликнула она. — Я тоже терпеть не могу экипажи, меня всегда тошнит в них. Я так боялась, что мне станет дурно, прежде чем я доберусь до Лондона. Но ехать в фаэтоне будет намного интереснее и быстрее.
Она снова выглянула в окно и издала возглас восхищения.
— А вот и он! Какие великолепные лошади и как отлично подобраны! Я всегда мечтала проехаться в таком высоком фаэтоне.
Прежде чем лорд Меридан успел что-либо ей ответить, даже прежде чем лакей спустился с запяток, чтобы открыть ей дверь, Люсинда уже выскочила на дорогу и поспешила к стоящему неподалеку черно» желтому фаэтону, в который были впряжены две прекрасные лошади.
Лорд Меридан снова приложил руку ко лбу. Как он должен объяснить этому непосредственному ребенку, что он планировал ехать в фаэтоне с Чарльзом, в то время как она будет степенно сопровождать их в карете. Он чувствовал, что, если он будет настаивать, она не послушает его.
Возможно, на этот раз лучше ей уступить, хотя рано или поздно ему придется поставить ее на место.
Он только собрался выйти из экипажа, как увидел, что Люсинда идет обратно. В руках она держала шлейф своего белого атласного платья и, как заметил с неодобрением лорд Меридан, открывала при этом ноги почти до колен.
— Я забыла свой плащ, — весело объявила она. — Хорошо, что я захватила его с собой, правда? Я не стала надевать его, когда мы вышли из церкви, потому что он довольно старый и поношенный, а купить новый не было времени. Он лежит на переднем сиденье. Вы не могли бы мне помочь… Эти юбки ужасно мешают.
Безропотно, не зная, что ей ответить, лорд Меридан вышел из экипажа и помог ей надеть плащ. Он был яркого голубого цвета, но сделан из дешевой, грубой ткани и, как и говорила Люсинда, сильно поношен. Однако голубой цвет, казалось, отражался в ее сияющих глазах, обращенных к нему.
— Вы были совершенно правы, — сказала она с ноткой горячего одобрения в голосе, — это куда интереснее, чем сидеть за свадебным обедом и выслушивать нудные речи!
Она побежала обратно и, вновь вызвав неодобрение лорда Меридана, взобралась на фаэтон, не дожидаясь помощи лакея. Она уселась рядом с Чарльзом, который держал поводья, и было совершенно очевидно, что она так и собиралась въехать в Лондон — сидя между своим мужем и его шафером.
Лорд Меридан взял свою шляпу и медленно направился к ним. Лошади нетерпеливо грызли удила, и Чарльз крикнул ему:
— Поторопитесь, Себастьян! Я их едва удерживаю!
Лорд Меридан взобрался наверх и сел рядом с Люсиндой.
Она издала восторженное восклицание и заявила:
— Хотела бы я, чтобы меня видела моя мама! Она бы упала в обморок от ужаса!
— В таком случае, может быть, вам лучше ехать в карете? — спросил лорд Меридан.
— Не имею ни малейшего желания, — упрямо заявила Люсинда.
— Хочешь взять вожжи, Себастьян? — спросил Чарльз. — Или первую половину дороги буду править я?
— Мы поменяемся с тобой в Поттерс Бар, — ответил лорд Меридан.
— Отлично, — сказал Чарльз.
Он щелкнул кнутом, грум отпустил лошадей и вскочил на запятки.
Свежий ветер ударил ей в лицо, и Люсинда почувствовала, как из ее прически вываливаются шпильки и волосы рассыпаются по плечам. Это ее совершенно не беспокоило — она от души наслаждалась происходящим! Она чувствовала себя свободной и раскованной. «Странное чувство для свадебного дня», — подумала она.
— Быстрее! Быстрее! — закричала она, и Чарльз посмотрел на нее и рассмеялся.
— Мы и так едем быстро, как только можем, — сказал он. — В Поттерс Бар мы дадим лошадям передохнуть. Я думаю, Себастьян захочет выпить что-нибудь. Лично я не откажусь.
— Я только что почувствовала, как я голодна, — сказала Люсинда. — Сегодня с утра было столько дел» что я даже не успела позавтракать.
— Наверное, вы очень волновались, — посочувствовал ей Чарльз.
— Не особенно, — ответила Люсинда. — Я испытывала не столько страх, сколько настороженность.
Она подумала минуту и добавила:
— Нет, наверное, это не совсем правда. Нат говорит, что каждый испытывает страх перед битвой.
— Перед битвой? — изумленно воскликнул лорд Меридан. — Неужели вы считаете, что семейная жизнь — это битва?
Она улыбнулась ему с извиняющимся видом.
— А разве нет? По крайней мере, Нат так думает.
— А кто такой Нат? — спросил он с неприятной ноткой в голосе. — Ваш возлюбленный? Я считал, что вы еще слишком молоды, чтобы заводить романы.
Или, может быть, это была одна из причин, почему вы так спешили выйти замуж?
Он говорил таким оскорбительным тоном, что даже Чарльз взглянул на него с удивлением.
Но Люсинда только громко расхохоталась.
— Если бы вы видели Ната, навряд ли вы приняли бы его за моего возлюбленного, — сказала она. — Ему в этом году будет шестьдесят лет! Он наш грум и лучший знаток лошадей во всем графстве. Даже папа это признает, хотя его часто злит, что Нат разбирается в лошадях лучше, чем он!
— Ну что, получил, дорогой Себастьян? — тихо заметил Чарльз.
Лорд Меридан бросил на него сердитый взгляд и спросил:
— Так значит это грум — Нат или как его там — сообщил вам, что ваше замужество будет сродни битве?
— Он имел в виду не совсем это, — ответила Люсинда. — Мы просто говорили с ним о мужестве и о том, что испытывает боксер, когда он выходит на ринг. Видите ли, в течение многих лет Нат был чемпионом в своем весе.
— Я вижу, Себастьян, что у Ната столько достоинств, что тебе будет тяжело с ним тягаться, — Haсмешливо сказал Чарльз.
— А я нахожу, что было бы лучше, если бы моя жена перестала повторять сплетни, которые она слышала на конюшне, — кисло сказал лорд Меридан.
Люсинда с недоумением переводила взгляд с одного на другого и, не вполне понимая, о чем идет речь, замолчала.
Да ей и не хотелось разговаривать. Она испытывала такое удовольствие от этой скачки, от того, как узкая лента дороги исчезала под копытами лошадей, что у нее участилось дыхание и разрумянились щеки.
Они миновали деревушку Хатфилд и увидели перед собой зеленые волнующиеся поля, за которыми находился Поттерс Бар. Приблизившись к поселку, они обратили внимание на огромную толпу людей. С высоты фаэтона Люсинде было прекрасно видно, что там происходит.
По кругу водили лошадей самых разнообразных мастей, некоторых вели в поводу местные фермеры, некоторых — лохматые черномазые цыганята.
