Если он сделал это нарочно, то это было в высшей степени благородно. И показывало деликатность Антонио, который не хотел, что чувства измученной Анджелы ранило предпочтение, оказанное малышом отцу.
Анджела обняла Санди так, будто сама ее жизнь зависела от сына. Обхватив ее руками за шею, а ногами за талию, Санди беззаботно щебетал, не имея ни малейшего представления, что его мать изо всех сил сдерживается, чтобы не разрыдаться.
Только когда Анджела отпустила сына и тот рванул к отцу, она увидела, что Антонио прижимает Санди к себе так же крепко, как сама она. И догадалась, что мужу тоже пришлось нелегко. От этой мысли ей стало еще хуже и захотелось забиться в какую-нибудь нору и остаться там навсегда.
Но, увы, этого Анджела позволить себе не могла, поскольку Исабель ожидала увидеть их счастливыми и довольными. Невестка старалась играть свою роль как можно лучше и даже улыбалась, когда мать подразнила Антонио, что, дескать, тот купил жене новый гардероб, потому что не мог дождаться прибытия старого.
— Но вещи привезли как раз в ваше отсутствие, — смеясь, сказала она сыну. — Милый, ты на редкость нетерпелив и экстравагантен!
Исабель окончательно уверилась, что у Анджелы с Антонио наладились отношения, хотя все было наоборот.
— Это платье тебе удивительно идет, Анхела! — искренне заверила она невестку.
Ужин тоже оказался испытанием не из легких. Анджела опять принуждала себя улыбаться и болтать. Да вдобавок Антонио не спускал с нее глаз, как будто боялся, что она в любое мгновение может сорваться с места и убежать или разреветься. За это его трудно было винить: Анджела и сама чувствовала себя натянутой как струна.
С момента возвращения она избегала мужа как чумы. Если Антонио заходил в комнату, она выходила, если он обращался к ней, делала вид, что не слышит. Но это не значило, что она не чувствовала его напряжения.
— …Каридад…
В Анджелу словно ткнули раскаленной иглой, и не одной, а десятком!
— Очень жаль, что ее нет сегодня с нами, — продолжала Исабель. — Но Тоньо послал ее в Нью-Йорк. Кому-то ведь следовало лететь туда, а Тоньо должен был остаться с семьей… Она вернется к выходным, так что не устроить ли нам в воскресенье праздничный обед? Вы с Каридад когда-то так дружили! Я уверена, Анхела. ты захочешь возобновить прежние отношения.
— Извините, — неожиданно для всех Анджела резко поднялась с места, — но я боюсь, что…
— Ты нездорова, Анхела?
Исабель наконец заметила бледность невестки и то, что она так и не притронулась к еде.
Антонио, как подобает благовоспитанному мужчине, тоже поднялся, и Анджеле захотелось выцарапать ему глаза. Только присутствие Исабель помешало ей сказать что-нибудь такое, о чем позже пришлось бы пожалеть.
— Просто устала, вот и все, — слабо улыбнулась она. Хорошо, что Исабель ее прервала — зачем срывать с милой женщины розовые очки? — День выдался долгий.
— Конечно, дорогая, — понимающе кивнула свекровь. — Да и ты отвыкла от наших поздних ужинов, потому и аппетита у тебя нет…
Анджела с вымученной улыбкой дотронулась губами до щеки Исабель и усталой походкой вышла из столовой. Забравшись в постель, она уснула, едва успев коснуться щекой подушки.
Из блаженного забытья ее вырвало прикосновение крепких мужских рук.
— Нет! — машинально ответила она.
— Да успокойся, — ответил Антонио и прижал ее к себе. — Можешь сколько угодно воображать, что меня не существует, но я здесь, рядом…
— Пока твоя любовница в тысячах миль отсюда, — зло продолжила Анджела.
— Это ты сходишь с ума из-за Каридад, а не я, — ответил Антонио. — И перестань брыкаться. Ты тут не одна с расстроенными нервами. Сейчас нам обоим нужен рядом кто-то живой и теплый.
Да, Каридад здесь ни при чем, признала Анджела. Она уже собралась было сказать это, но передумала: в ее душе царил такой хаос, что мудрее было хранить молчание. Потому она перестала сопротивляться, чувствуя, как в тепле расслабляется ее тело. Однако, осознав, что от Антонио ее теперь отделяет лишь тонкая сорочка, пожелала, чтобы обнимающий ее мужчина не был так соблазнителен…
— Поплачь, если тебе от этого станет легче, — хрипловато произнес Антонио.
— Нет, — ответила Анджела, чувствуя, что дрожит, пытаясь сдержать слезы.
— Пойми, это было правильное решение, Анхела, единственно верное. Но это не значит, что ты не должна плакать из-за того, что приняла его.
Ну нет, пусть никто даже не догадывается, чего стоило ей это решение!
— Я хочу уснуть и забыть обо всем, — прошептала она.
— Тогда спи. Но если передумаешь, знай — я с тобой, кара.
7
Антонио всю ночь не разжимал объятий. Проснувшись перед рассветом и поняв, что муж рядом, Анджела снова уснула. Он же и разбудил ее рано утром, напомнив, что надо второй раз принять таблетки. Без единого слова Анджела сползла с постели и отправилась в ванную. И только там, стоя на прохладном полу, увидела, что на ее левой руке сверкают кольца.
Перстень с огромным квадратным изумрудом она получила в подарок через неделю после того, как сказала Антонио, что беременна. Второе, золотое, — на свадьбу. Муж носил такое же. Третье, сплошь инкрустированное мелкими бриллиантами, Антонио преподнес жене, узнав, что она ждет второго ребенка.
Когда он успел надеть ей кольца? Анджела нахмурилась: кажется, муж ни на секунду не выпускал ее из рук. А ведь ему, вероятно, надо было спуститься в кабинет, где кольца лежали в сейфе с того дня, как Анджела уехала, и, вернувшись, надеть их на пальцы жены, не разбудив ее?
Но зачем он сделал это? И почему именно сегодняшней ночью, когда она, так сказать, меньше всего заслуживала этих подарков?
Что Антонио имел в виду? «Я с тобой, кара», — были его последние слова вчера вечером. Наверное, хотел, чтобы Анджела шала: он собирается всерьез заняться их браком, словно одним из захиревших предприятий, которые брал под свое крыло.
Но что это меняло? Анджела всегда ощущала себя не более чем средством, с помощью которого Антонио достигал желаемого. Восхитительная любовница, мать будущего гребенка… А теперь она нужна была, чтобы его сын чувствовал себя счастливым. Откуда же взяться доверию?
Анджеле стало так же одиноко, как в тот лень, когда она потеряла сына. «Прости меня, — умолял тогда ее Антонио. — Если бы я мог повернуть обратно время, последние двадцать четыре часа были бы иными, поверь мне!»
Но никто, даже Антонио Рудольфо Хуан Валера, не мог повернуть время вспять. И теперь Анджела жалела, что муж возвратил ей кольца. Зачем усложнять и без того непростую ситуацию?
Через несколько минут Анджела вышла из ванной и неловко пробормотала, обращаясь к мужу:
— Спасибо…
Улыбка на мгновение озарила лицо Антонио.
— Не за что. Мне не хватало их вчера вечером. И я не мог уснуть, пока не вернул их на законное место.
От слов «законное место» сердце Анджелы тяжело забилось, и она не нашла, что ответить. Супругам стало не по себе, потому что в наступившей тишине не чувствовалось привычной враждебности.
Антонио первым нарушил молчание.
— Чем ты собираешься сегодня заняться? — отрывисто спросил он. — Обычно в первый день каникул Сандро я везу его кататься верхом.
— Отлично. — Губ Анджелы коснулась слабая улыбка. — Я бы составила вам компанию. Если можно, конечно.
Но этот ответ заставил Антонио нахмуриться.
— Так и должно быть, Анхела, — произнес он с некоторым нажимом. — Семья мы или нет?
— А что я сказала? Именно это… — растерянно возразила она.
— Дело в твоем тоне, — мрачно пояснил Антонио. — Ты говорила так, будто боялась оказаться помехой.
Анджела криво улыбнулась.
— Тоньо, давай будем откровенны: меня бы здесь не было, если бы Санди не загнал тебя в угол.
— Так или иначе, ты здесь, — отрезал Антонио в своей привычной манере. — И это твой дом. Мы — семья, и чем скорее ты к этому привыкнешь, тем быстрее перестанешь чувствовать себя лишней.
