сделать.
– Зачем? – поморщился Гриша, представляя всякое.
– Чтобы краситься, лежа на кровати, глупый.
Гриша встал на стремянку, Тамара же просто разогнула руку и подняла её кверху. После замера Гриша предложил сделать заказ зеркальных панелей через их фирму. На что Тамара ответила, что зеркала в качестве компенсации за моральный ущерб ей должен один модный магазин одежды. Дело в том, что там не было примерочных кабинок для женщин её комплекции. Магазин посмеялся над её просьбой и предложил подать в суд. Тамара же решила утрясти вопрос полюбовно и привела за покупками всю сборную по метанию молота, а заодно и пауэрлифтингу. Примерочная нашлась в момент, а директор пообещал Тамаре личный бонус, если её подруги будут отныне покупать одежду из его магазина исключительно онлайн.
Когда со штроблением было покончено, Тамара настояла на том, что нужно установить роутер и повесить гардину и телевизор. А пока предложила выпить чаю.
Отказываться от гостеприимства было страшно. Миша схватил чашку дрожащими от работы с перфоратором руками. Чай был вкусный, приятно обжигал лицо, шею и горло.
Гриша тем временем вышел на балкон, хотел попробовать заработать на остеклении.
– А ты кто? – увидел он в углу забитого мужичка с пакетом; в глазах его жил ужас.
– В-в-валера, – промычал человек. – Прошу вас, вызовите полицию! Я сознаюсь, во всём сознаюсь!
– В чем? – удивился Гриша, оглядывая город с десятого этажа.
– Я продаю фальшивые фильтры для воды. Пришёл сюда, сказал, что вода из моих фильтров лечит все болезни. Хозяйка настояла на том, что не выпустит меня, пока вода не вылечит её плоскостопие. Она сказала, что я гость в её доме и спать могу с ней на одном матрасе. Я чуть не лишился ноги во сне, когда она перевернулась. А через два дня плоскостопие так и не вылечилось. Поэтому я вынужден скрываться.
Гриша наконец-то понял, что его подельник был прав, и нужно валить.
– Стойте! Вы же позвоните в полицию?!
– Ага, делать мне больше нечего.
Когда Гриша вернулся в комнату, его друг уже был готов вешать карниз для шторы. Тамара стояла рядом и колола орехи одним из молотов. Удар – и от ореха остаётся только пыль.
– Вешаем и валим, – прошептал Гриша на частоте дельфинов.
– Она сказала, что если будет неровно, то она возьмет меня в спортзал и будет тренировать, а я с детства нетренируемый, даже бегать не умею.
– Не боись, уровень приложим – и всё будет нормально. Возьмём за работу и уйдём.
Миша держал перфоратор, Гриша держал уровень, Тамара держала замах.
Решалась судьба мошенников. Дело в том, что Гриша понятия не имел, как пользоваться прибором, и надеялся, что всё решится само собой.
Пузырёк бегал туда-сюда, как глаза Миши, – от молота к голове друга.
Наконец-то мужчина остановился и скомандовал:
– Сверли!
Миша зажмурился, издал печальный стон и просверлил дырку к соседям.
– Ты чего наделал? Другую стену сверлить надо было, – засмеялась Тамара так, что с потолка посыпалось.
– А почему вы смеетесь? – удивились аферисты.
– Там за стеной живёт мой тренер, Любовь Григорьевна. О, кажется, это она стучится.
И правда, в стену стучались будто бы тараном.
Через минуту появилось то, что называлось Любовью Григорьевной. Это была примерно такая же Тамара, только в квадрате.
– Тамар, а чего ты мне стену просверлила? У меня там лепнина авторская была.
– А это не я, Любовь Григорьевна. Это мои отделочники. Они просто слегка переработали. Ну ничего, сейчас я их спать уложу, а завтра, как у меня закончат, я ребят к вам отошлю для устранения ущерба. Они профессионалы, не переживайте, всё вам восстановят.
– Я надеюсь, – прожевала Любовь Григорьевна и похрустела костяшками пальцев: от этих звуков у Миши случилось три микроинфаркта.
– Ну что, господа, ложимся спать? – Тамара достала из шкафа водный матрас и начала надувать его губами.
Через пять минут у Валеры появились новые соседи по несчастью, а на следующий день к Тамаре позвонили в дверь. Голос из коридора предлагал ей поставить специальные газовые счётчики.
Эффект взросления
Вадик повзрослел очень рано – на десятом году жизни. Удар по детству был нанесён традиционно – в новогодний вечер, когда Вадик застукал курящего Деда Мороза в школьном туалете. Сказочный герой в один момент стал обыкновенным невоспитанным мужиком с обвисшим пузом. Дед Мороз выдыхал дым ментоловых сигарет, который улетал в вентиляцию вместе с наивными детскими надеждами Вадика когда-нибудь жениться на Снегурочке, чтобы все подарки доставались ему вне очереди.
Несмотря на эгоизм и расчётливость, парень был социально ответственен и потому сразу доложил об инциденте директору школы.
Меры были приняты немедленно. Деда Мороза прогнали с праздника без выплаты гонорара. Он снял бороду, умылся и, забрав Вадика с новогодней ёлки, грустно побрёл с ним в сторону дома.
Понимая, что жизнь никогда не станет прежней, а мир взрослых, в который затянуло четвероклассника, суров и бескомпромиссен, Вадик попросил на ужин фаршированных перцев, а на закуску – оливки. Все свои сладкие подарки он передал в фонд детства, который находился в соседней комнате и назывался младшей сестрой.
Потроша вилкой остывший перец и морщась от кисло-солёного тельца оливки, Вадик заявил о своих намерениях бросить школу и идти работать на завод – ведь ему нужно кормить семью.
Папа, который почему-то теперь называл Вадика Павликом Морозовым, в принципе, был не против, раз сын такой инициативный.
Мама, в свою очередь, была тронута рвением, но идею бросить школу не поддержала, а семью предложила Вадику для начала завести. На следующий день Вадик сделал предложение соседке по площадке Кате, сказав, что девушка она, конечно, не совсем в его вкусе, но любви он от их союза и не ждёт. Любовь бывает только в книжках. Ему, как человеку практичному, достаточно чистых портков и фаршированных перцев на ужин.
Катя вынуждена была отказать, ссылаясь на то, что ей некогда замуж – через две недели соревнования по бегу, а перцы она терпеть не может. А то, что она не в его вкусе, так это потому, что Вадик – сам дурак, а она любит Серёжу из параллельного класса.
– Да кому ты нужна, одиннадцатилетняя! Ещё год-два и всё, считай, старая дева! – хлопнул дверью Вадик.
Быть взрослым Вадику нравилось. Он всюду ходил с умным видом и постоянно говорил, что занят и ему некогда.
Парень рос не по годам, а по занудству. На переменах в школе он ходил по коридорам и, увидев, как кто-то носится сломя голову или играет в прятки, громко рассуждал на тему того, какая в его время была молодёжь.
Современную музыку Вадик не признавал и считал всех её поклонников недалёкими пустозвонами. Вот когда он учился во втором классе, то уже умел отличать классический рэп от однодневных шутов, в чьих песнях нет никакого смысла и намёка на личностный рост исполнителя. Друзья отсеивались один за другим,
