маленькие. А не доедут – будем считать это еще одним испытанием.
- Алло, могу ли я услышать Жанну?
- А кто её спрашивает?
- Скажите, тот самый молодой человек, у которого хромает актерское мастерство.
- А имя у этого молодого человека есть?
- Жорж.
- Ждите, Жорж. Сейчас позову.
- Алло – вот теперь на той стороне звенящий девичий голос. А не тот надтреснутый, каким обычно говорят в кино персонажи Фаины Раневской. – ты издеваешься?
- Вот сейчас не осознал причину наезда.
- Мстишь за моё имя? Я на самом деле Жанна, как ты мог убедиться. Как тебя на самом деле зовут?
- Вы с Этушем как сговорились. Сначала он не верил, теперь ты. Неужели Жорж в стране Советов такое матерное имя?
- А ты знаком с нашим Карабасом? Точно, вы же за руку здоровались. Я думала, он просто из вежливости.
- Так что, когда ты планируешь заниматься со мной актерским мастерством? Факультативно.
- Да хорош уже подкалывать. Я думала, меня не слышно. А ты сейчас где?
- В «Арбате». А то так кушать хотелось, что не смог отказать себе.
- Вы там все?
- Нет, все в гостиницу уехали, а я тут пока остался.
- Хочешь, чтоб я тебе Москву показала?
- Да тут смотреть особо нечего акромя театров. Но театр у меня сегодня почти что был.
- То есть ты не первый раз в Москве.
- Да у меня тут квартира, вообще-то.
- Погоди, а говорили, что самодеятельный театр из Уфы.
- Из Читы. Только нюанс – из Дома офицеров. А офицер птица перелетная.
- И что, ты из Москвы в Читу? Это вообще где, Чита?
- Это секретная информация, я не могу её разглашать по телефону.
- Зачетный подкат, Жорж! Секретная инфа про Читу, могу рассказать только лично. Ты продержишься в Арбате полчаса? Не выгонят?
- Тридцать минут или женские полчаса?
- Блиныч, ты же военный! У вас полчаса через тридцать минут кончаются… Ладно, через сорок минут приду.
В старом шестиэтажном доме в Малом Васильевском переулке пританцовывала от нетерпения студентка Щукинского училища Жанна как третьеклассница, а за ней с осуждением наблюдала её мама с хорошей осанкой и прокуренным голосом.
- Это ты в честь того юноши так стремительно изменила свои планы? Что за спешка?
- Он у меня военный, красивый, здоровенный! – наполовину пропело, а наполовину пропыхтело дитя, натягивая колготки поверх колготок.
- Фу! Какой-нибудь танкист или пехотинец?
- Не угадала! Он из труппы самодеятельного офицерского театра, их Карабас к нам приводил на этюды учиться мастерству у самых талантливых студентов училища. Сказал, ему не стыдно показать лучших из лучших.
- Вот это ты врешь! Не мог Владимир Абрамович такое сказать. Чтобы он похвалил авансом, небо должно упасть на землю. У вас небо не падало? И где этот офицерский театр, которому взялся помогать ваш ректор? На Фрунзенской набережной в доме со звездой?
- Где-то в Чите. Жорж клялся рассказать и показать на карте, где находится Чита, но не по телефону.
- Да, дочка. Это очень интересное место. А ты ничего ему взамен показать не обещала?
- Мама, от твоих намеков веет пошлостью! Советские офицеры, они такие галантные и утонченные.
- Ага, особенно танкисты, особенно в Чите. Папе расскажешь потом, он посмеется от души. А сама ты сейчас куда собралась? Не в Читу часом? И, я надеюсь, не в гостиницу для артистов в погонах?
- Жорж меня ждет в «Арбате».
- Скажи-ка на милость, их в «Арбат» начали пускать? Он такой старый?
- Молоденький-молоденький. Лейтенант, наверное. Здоровенный такой, как шкаф. И с гагаринской улыбкой.
- Ты что, влюбилась что ли? Лейтенант из самодеятельного театра в «Арбате». Из Читы.
- Почему из Читы, у него квартира в Москве.
- Это он так сказал? Он еще и врет как сивый мерин. И к этому человеку на свидание собирается моя дочь!
- Уже собралась, мама! Я побежала!
- Шагом! Я сказала, шагом девушки ходят на свидания.
Время, обозначенное Жанной как момент сопряжения наших судеб на этот вечер подходило, а я только сейчас понял, что нами никак не оговорен технический момент. Мобильников нет (вот прямо то, чего больше всего в жизни не хватает), а ресторан очень большой, несколько залов, два этажа… Придется встречать даму лично около входа, надеюсь он тут один. Позвал официанта, велел перенакрыть столик наново на две персоны, заказал игристое в ведерке со льдом, открывать не позволил. Неожиданно в меню оказалось итальянское просекко, респект заведению! Дал сразу пятерку, так сказать, для знакомства и пошел к выходу.
Швейцар был тот же, он слегка вздрогнул, когда увидел меня в метре от себя.
- Нормально всё, дядя. У меня рабочий день кончился, я теперь просто посетитель.
- Понял сейчас. А тогда не понял.
- Про меня кому рассказал?
- Никому – и глаза такие честные.
- Администратору, бармену, проституткам?
- Проституткам не говорил.
- Вот и ладно. Правильно сделал, коллег подставлять не надо, тебе с ними еще работать и работать. Ты не против, я на крылечке девушку подожду? А потом мы сюда.
- Да, конечно. Я что ж не понимаю, у вас тоже личное время должно быть.
- В точку, уважаемый! В самую точку! До отбоя у меня личное время.
Выйдя на улицу, я понял, что слегка погорячился. Но тут ситуация такая, что в фойе ждать бесполезно, не всех пускают по вечерам в московские рестораны, не факт, что моя новая знакомая из тех, кто вхож сюда. А кричать через стекло, мол меня ждут внутри – тот еще вариант. Рядом десяток таких, кричащих то же самое, стоит. Сверил часы, должна уже подойти, если не соврала. Потому как еще пять минут, и я дам дуба.
Давать дуба не пришлось, Жанна вынырнула из сумрака как подводная лодка из морской пучины.
- Привет! Я замерз как цуцик, пошли в зал скорее.
- Где ваши манеры, Жорж?
- Замерзли и втянулись в организм как… как голова испуганной черепахи. Пошли уже!
В зале мои манеры потихоньку набухли и к нашему столику девушку подвел уже галантный кавалер с замашками столичного гусара. Я даже отодвинул стул, а потом вернул его на положенное место уже вместе с юной попкой девушки Жанны. Очень удачно подскочил официант с ведерком, из которого торчала характерная бутылка
