— И вам нужен человек, который сможет это сделать? — спросил посредник.
— Нет! — отрезала Ксанта. — Мне нужен проводник.
Мужик удивился. Крайне удивился, даже брови сделал домиком:
— Вы что, думаете, вас ждет легкая прогулка? У нас тут, дорогая Оксана Георгиевна, не парк развлечений. За Периметром настоящий ад…
Ксанта, не слушая его, набрала на коммуникаторе несколько цифр. Развернула машинку экраном к собеседнику.
— Вот сумма, которую мы предлагаем. Надеюсь, уважаемый Циклоп сможет нас проконсультировать и порекомендовать самого умелого, проверенного и удачливого проводника.
Посредник оценил сумму молча, не дрогнув лицом. Разве что глаза его забегали чуть быстрее.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Мне надо посоветоваться с руководством.
Он залпом опрокинул свой стакан, крякнул, поднялся и неторопливо покинул зал.
— Почему ты не сказала про… — начал Кузнец, но Ксанта прервала его:
— Тихо. Не спрашивай. Хотя бы не здесь. Сам подумай, все поймешь.
Человек Циклопа вернулся быстро, и десяти минут не прошло. Вряд ли осторожный торговец сидел в какой-нибудь тайной конуре этого бара — слишком беспокойное место для деятеля его уровня. Скорее всего, посредник просто выходил на улицу, решив поговорить с боссом через ПДА подальше от любопытных ушей.
— Сумму придется удвоить, — удрученно сказал он, всем своим видом выказывая сожаление. Садиться не стал, демонстрируя, что торговаться бесполезно. Или по рукам, или разбежались.
— Я согласна.
Посредник кивнул, как будто и не ожидал другого ответа.
— Треть суммы переведете немедленно. Номер счета упадет на коммуникатор через пару минут. Вас двое?
— Да.
— Ясно. Проводник тоже будет в паре с помощником — для гарантии. Ждите здесь до вечера, если что — обратитесь к Холере, он выделит вам комнату, чтобы вы могли переночевать. Наш человек найдет вас сам и доставит необходимое снаряжение. В случае, если вы передумаете…
— Мы не передумаем, — прервала Ксанта.
— …если вы передумаете, предоплата возвращена не будет, — ровным голосом закончил посредник, словно его никто и не прерывал.
Впервые за все время переговоров подал голос Кузнец:
— А если передумаете вы?
— Тогда вы сможете сдать наш канал военным. По-моему, хорошая гарантия. Удачи вам. — Мнимый шоферюга развернулся и, уже направившись к двери, процедил: — Приятно работать с деловыми людьми.
Прижимистый Холера расщедрился и выделил Ксанте с Кузнецом комнату на втором, относительно целом этаже бывшей хрущобы. Дыры на лестничном пролете были прикрыты стальными листами, вместо потолка над головой вздыбилась оцинкованная жесть. Но, по крайней мере, в щели не дуло, два узких топчана походили на кровати, а в чудом уцелевшей ванной даже висел рукомойник с чистой водой.
Кузнец обошел апартаменты, похрустывая купленными в баре галетами из натовского пайка, которые обошлись в цену фирменных бургеров в не самом дешевом ночном клубе Киева. Вернулся в комнату и с видом знатока заявил:
— Хоромы, однако. В Донецке на стрельбах у нас и того не было. В палатках жили, прямо на голой земле.
— Лучше бы в палатке, — сказала Ксанта и поежилась. — Как-то здесь ненадежно. Того и гляди обрушится…
Денис сел рядом, приобнял ее за плечи, начал осторожно поглаживать:
— Эй, Ксанта! Фрау Осень! Не кисни давай, все идет как надо. Счет два-ноль в нашу пользу, помнишь?..
Депрессивным ником «Фрау Осень» Ксанта подписывалась на форумах техноромантиков. Там ее считали своей, держали за авторитет и часто приглашали на многочисленные сходки с целью «пошукать абандон». Она неизменно отказывалась. Конечно, Денис понимал, что Ксанта по большому счету лишь играет в депру — новомодный вариант городских эмо, железобетонной леди иногда хотелось прикинуться беззащитной и ранимой, но неизменно называл ее красивым «осенним» ником, когда хотел приободрить или поддразнить.
Сейчас это не слишком помогло. Ксанта закрыла лицо руками и устало произнесла:
— Какая же я дура, что втянула тебя в эту муть!
— Цыц! — сурово сказал Кузнец. — Отставить сопли! Твой брат исчез, и сделал это очень не вовремя. Что-то он нашел важное, не знаю что, я в этом все равно ничего не понимаю. А здесь, судя по всему, многие его охотнее закопают, чем станут спасать. Значит, идти на поиски больше некому. А одну я тебя в любом случае не отпустил бы. Кстати, ты так и не ответила: почему ты сказала посреднику, что нам нужна биостанция? Нас ведь именно туда и поведут. Как потом с проводником договоримся, когда выяснится, что в Зону придется идти гораздо глубже? Он нас в лучшем случае пошлет куда подальше.
— Ты же сам только что сказал: многие Костика скорее закопают, чем помогут найти. Может, уже закопали, не знаю. — Ксанта убрала ладони от лица. — Так что не стоит козырять его именем направо и налево, нам сейчас главное — проникнуть за Периметр. Если будем искать проводника до Четвертого энергоблока, нами мигом заинтересуются. А так по дороге присмотримся к проводнику, если он окажется человеком стоящим, серьезно накинем денег или еще чего пообещаем. Нет такой вещи, которую сталкер не сделает за двойную цену, а если даже есть, то он сделает ее за тройную цену. Понимаешь? Если увидим, что с ним лучше не связываться, — пусть доведет до биостанции, а дальше попробуем как-нибудь сами. Я кое-что знаю о здешних местах, попытаюсь вести. По-другому уже никак…
Заколоченное окно приглушало наружные звуки, поэтому, когда стемнело и с улицы стали доноситься ровный гул моторов и мегафонная скороговорка, Оксана не сразу сумела разобрать, о чем там говорят. Потом звуки приблизились, и усиленный техникой голос зазвучал отчетливей. С сильным акцентом он повторял по-украински и по-русски: «Внимание! До начала комендантского часа осталось тридцать минут! Пребывание на улице после двадцати трех часов запрещено. Нарушители комендантского часа будут немедленно арестованы!»
— Похоже, заблудился наш проводник, — сказал Кузнец. — Ты деньги-то перевела?
Ксанта кивнула.
— Не надули бы нас… Ладно, утром поглядим. Если и тогда не появится, будем качать права…
Дружеские поглаживания Дениса становились все нежнее и вкрадчивее, понемногу они перерастали в ненавязчивый массаж ключиц. Это было приятно, и Ксанта закрыла глаза, постепенно расслабляясь. Она с самого начала понимала, что именно ее бывший парень потребует за свою бесценную помощь. Нет, не потребует, а попросит — и вполне поймет, если она категорически ему откажет. Ну, может быть, надуется до утра, но утром уже сам будет раскаиваться в своем недостойном поведении. Он золото, а не мужчина, поэтому давно смирился с тем, что любимая женщина теперь принадлежит другому, и не разорвал при этом с ней дружеских отношений. Еще и решит, что своими грязными поползновениями чудовищно оскорбил пресвятую деву Ксанту свет Георгиевну, и потом долго будет корить себя, извиняться и подлизываться, заставляя обоих чувствовать себя мучительно неловко, как уже когда-то было пару раз, сразу после свадьбы…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
