- Ужас! Сплошной ужас! - воскликнула Светлана.
- Подожди. - Елена внимательно всматривалась в окружающую темноту. Даже под скамейку заглянула. - Этот... Этот с кинохроники, я заметила, не только Ларионова снимает, но и нас всех. Говорят, скрытой камерой начал... Я с Сидякиным вчера разговаривала, смотрю, а он с крыши беседки на нас свою кинокамеру навёл.
Надежда опасливо заглянула за "статую" атлета.
- А я выхожу на балкон, смотрю, этот Гиви меня с балкона Цветковой снимает прямо в упор.
- Как бы нам с этим хроникёром в документальную историю не попасть, - сказала Елена. - А что у него с Мосфильмом-то?
- Ой, девочки, - опять воодушевлённо начала Светлана, - режиссёр вчера был, уговаривал лично Ларионова. А Ларионов: "Я ещё должен подумать. Я ещё раз должен прочитать сценарий".
- Господи! Все мечтают сниматься в кино, а он ещё должен подумать! Зазнался! - Елена пнула ногой камешек.
- Это уж точно! - согласилась Надежда. - Если уж отказывается сниматься - это уж развоображался.
- Ну, так какой ещё ужас? - деловито спросила Елена Светлану.
- Витка-то влюбилась в Ларионова по-настоящему! - торопливо сообщила Мухина.
- Ну, уж это уже перевыполнение нашего задания. В конце концов, мы её просили только "как бы влюбиться"! А Ларионов?
- И Ларионов тоже по-настоящему влюбился, - потупилась Мухина.
- Как по-настоящему? Он же друг Толкалина?! - рассердилась Елена.
- Не должен, а влюбился.
Как и Елена, Надежда была тоже явно огорошена.
- Так ведь он с тремя встречается: со Стеллкой, со Степанидой и с Витой.
- Ну, это просто моральное разложение, - простодушно разъясняла Светлана. - Раньше он на девчонок и внимания не обращал, а теперь сразу за тремя ухлёстывает. Вчера идёт пьяный, шатается и поёт: "Парней так много холостых, а я хочу женатым быть!.."
Надежда так и ахнула:
- С ума сойти! Неужели и выпивать начал?
- Своими глазами видела, как Ларионов шёл и шатался.
- А Гуся всё тренирует по ночам? - спросила Елена.
- Тренирует! - ответила Светлана.
- И всё под свисток? - не унималась Елена.
- Под свисток!
- И всё с чемо... - начала Елена.
- ...даном! - подхватила Светлана. - С чемоданом. Мало того, что Гуся тренирует прыгать с чемоданом, так ещё и сам с чемоданом прыгает. Мало того, что с чемоданом прыгает, ещё и танцульки завёл! Раньше, бывало, на школьном вечере подойдёшь: "Веня, потанцуем?" А он: "Я не танцую!" А теперь...
- Какие танцульки? - впервые услышала Надежда.
- Вот так, потренирует Гуся, потренирует, а потом танцевать начинает то со Стеллкой, то с Витой Левской! А Гусь говорит, и зачем, говорит, полярная ночь шесть месяцев в Арктике, а не здесь, в Москве. И Цветков с ними тренируется.
- Кошмар! Видно, целую шайку сколачивают! - подытожила Надежда.
- Вот и выпивать начал. Ужас какой!.. - сокрушалась Елена.
- И жениться хочет! - вставила Надежда.
- Ты всё это в историю болезни записала? - сказала Елена Светлане.
- Конечно, записала. Я же олимпийская медсестра!
- Ещё что нового?
Светлана знала всё.
- Гусь-то жить уже переехал к Ларионову!
- Да не может быть! - опешила Надежда.
- Вот тебе и раз! - только и смогла вымолвить Елена.
А Светлана продолжала:
- Видно, и отца Ларионова хотят втянуть в свои дела.
Надежда насторожилась.
- В какие дела?
Светлана словоохотливо пояснила:
- А в такие, какими уже милиция заинтересовалась: у покойной бабушки Гуся уникальная коллекция икон была, а Гусь теперь с ними какие-то шахеры-махеры делает. А отец Ларионова, наверно, перед этим их реставрирует.
Елена даже головой повертела:
- С ума сойти! И Толкалин ещё воспевает его в своих стихах! Так!.. Кто говорил, "рано зазнавать Ларионова"? Рано!.. Поздно!.. Ещё раньше надо было зазнавать, раньше! Гораздо раньше!.. А теперь я уж и не знаю, не опоздали ли мы?
- Да... - протянула Надежда, - здесь уже не двойничком чемпиона попахивает, а... может быть, и семерничком или даже восьмерничком!..
- Всё это хорошо, - отмахнулась Елена, - но... почему он не выступает хуже, чем обычно? Больше того, он даже значительно улучшил свои результаты.
- Сама удивляюсь! - удивилась Надежда.
Девочки вновь повернули к беседке.
Татьяна сидела на ступеньках уже не одна. Рядом с ней пристроился Леонид Толкалин с гитарой. Он взял несколько аккордов и откашлялся.
- А-а-а, нахально-инструментальный ансамбль? - сказала ему Елена. - Что нового?
- Три-четыре! - по-дирижёрски взмахнула Татьяна руками. И Лёня тихонечко запел:
Спортсмен выжимает железа тонны,
Так, что спины слышны тяжкие стоны,
Здесь всё нам ясно, и мы заявим прямо:
Решают здесь доли секунды и грамма.
Чтобы быть здоровым и чтобы быть смелым,
Зарядок много есть для тела,
И все зарядки хороши,
А где зарядки, ты мне подскажи,
А где зарядки для души?
Вот в чём вопрос
И вот в чём дело!
Чтоб наши души не мучила ревность,
Чтоб мы дружны рекордно были,
Чтоб верной любви мы рекорды били,
Вот для чего нужна и важна нам,
Вот для чего важна и нужна нам
Душ наших верность и наших душ задушевность!
- Души нет! - засмеялась Светлана.
- Правильно, нет! - саркастически заметила Татьяна. - У кого души нет, у того её нет, а у кого она есть, у того она есть! Пошли, чего с ними разговаривать!..
К ним, запыхавшись, подбежали Тарас Сидякин и Вадим Масюков.
- Ну, всё, девчонки, всё! - возбуждённо жестикулировал Тарас. - Ларионов согласился выступать за чужую команду и под чужой фамилией. Сейчас он мне сам об этом сказал!..
- Раз, говорит, надо, значит, надо! - поддакнул Вадим.
- Слышала? - торжествующе повернулась к Татьяне Лена. - Ну, что твой ДОТ Ларионов?.. За чужую команду согласился выступать!..
Но Татьяну не так-то легко было убедить:
- Ну и что, что согласился? А в последнюю минуту, может, передумает!..
- Строишь из себя какой-то страшный суд, - неприязненно сказала ей Елена.
И тут мимо беседки прошла новая компания полуночников: сам Ларионов - в чёрном костюме, Стеллка - в бальном платье, Гусь - с тяжёлым чемоданом и транзистором.
- Как говорится, миру - мир, а пиру - пир?! - сказал на прощание ошеломлённым "олимпийцам" Гусь.
Вся компания скрылась в воротах... Затем послышался шум отъезжающей машины.
Надежда беспомощно опустилась на скамейку:
- Мне худо...
- Кажется, наша затея кончится тем, что этим Ларионовым "Интерпол" заинтересуется, - со значением сказал Вадим.
- Какой ещё "Интерпол"? - слабо отозвалась Надежда.
- Интернациональная полиция. Вот вам ваш херувимчик-любимчик! Вот вам ваш Ларионов, ваш атлет-аскет-оглы сызмала-рекорд-бей. По-моему, он побьёт все существующие на свете рекорды безнравственности.
- Чем-чем, а уж вашими авантюрами Интерполу... или там угрозыску давно пора заинтересоваться! - сказала Татьяна.
Глава 6
ОЛИМПИЙСКОЕ СПОКОЙСТВИЕ
Над "судейской" беседкой висел написанный маслом портрет Вениамина Ларионова в большой багетной раме. Дворовые "олимпийцы" азартно соревновались на спортплощадке по прыжкам в высоту, а болельщики, как и положено болельщикам, весело горланили.
Голос Виктора-диктора, комментирующего соревнования, гулко разносился из усилителя по всему двору:
- Итак, первая часть олимпийских марафон-прыжковых игр подходит к своему разгару! Участники наших игр сделали почти по сто тридцать пять прыжков! Осталось предварительно определить только чемпиона по прыжкам в высоту. Среди претендентов Вениамин Ларионов, Вадим Масюков и Геннадий Цветков. Как сказал бы Грибоедов: "...который же из двух, то есть, который же из трёх?.."
Рёв, свист, крики: "Ла-ри-онов! Ма-сю-ков! Цвет-ков!"
Комментатор продолжал:
- Если Ларионов возьмёт первое место по марафон-прыжкам в высоту, тогда это будет мировое достижение! Мировое, конечно, не в смысле мировое, а в смысле замечательное! Сейчас к прыжку готовится соперник Ларионова Вадим Масюков. Он заметно волнуется. Слишком даже заметно. А что же делает в это время Ларионов? Как всегда, улёгся на траву и читает книгу своего любимого писателя...
Вита сидела на скамейке и что-то писала в блокноте.
К ней подошёл Леонид и заглянул через её плечо:
- Оказывается, ты пишешь ему записки и без меня?
- Не подсматривай, - подняла голову Вита.
- Вита, нас с тобой обманывают. У него роман со Стеллкой и её сестрой Степанидой.
- Тогда почему это обманывают нас? - рассердилась Вита. - Ты хочешь сказать - меня!
В это время Татьяна, держа под мышкой какую-то доску, окликнула Елену:
- Товарищ Гуляева, вы не разрешите мне прибить к стене дома вот эту мемориальную доску?
- Это что ещё за мемориальная доска?
- А вот... - Татьяна показала ей доску.
Елена медленно прочитала надпись:
- "В этом дворе прыгал и допрыгался..." Это кто допрыгался, уж не Ларионов ли? - возмутилась она.
- Ну, я же не написала фамилию. Вот кто допрыгается, я и допишу, а пока так повешу. В назидание потомкам.
