Не спрашивая разрешения, я включил еще один светильник и теперь смог хорошенько разглядеть Ирэн. Ее волосы отливали золотом в теплом свете старинных ламп, а глаза оказались темными, почти карими. Интересная внешность, никогда такой не видел. У всех натуральных блондинок, которых мне довелось встречать, глаза были серыми или голубыми. А тут карие, с янтарными искрами.
Навскидку я бы дал Ирэн лет семнадцать-восемнадцать, но фигуру она явно унаследовала от тех же предков, что и Матильда. Было на что взглянуть, но я старательно отводил взгляд от глубокого выреза ее ночной рубашки.
Ирэн тем временем колебалась, словно хотела что-то сказать, но не решалась.
— Ну же, дорогая, — торопила Матильда. — Я жду.
Девица обреченно вздохнула и снова с опаской покосилась на меня.
— Хорошо, расскажу. Не нужно читать мне память. Но пусть он выйдет.
Наставница обернулась ко мне.
— Михаил, оставь нас на минуту, пожалуйста.
Ох уж эти женские секретики. Ладно, пусть сами разбираются. Я пожал плечами и молча вышел в кубинет, плотно закрыв за собой дверь.
Соблазн подслушать был велик, но я не стал. В конце концов каждая семья имеет право на тайны. Все, что нужно, Матильда расскажет и так. Несмотря на эксцентричность и взбалмошность, баронесса начала казаться мне понимающим человеком, на которого можно положиться. Не мог же Корф отправить меня абы к кому…
— А ты кто такой?
Я не успел толком выйти, как заметил три головы, торчавшие в дверном проеме. Двое парней и еще одна девчонка. Все трое на одно лицо и примерно моего возраста. Тройняшки? И все огненно-рыжие и веснушчатые.
— Я теперь здесь живу, — ответил я, подходя ближе. — А вы еще кто?
Все трое набились в дверной проем, и я увидел, что они были в пижамах и тапках.
— Коля, Боря и Поля, — ухмыльнулся один из тройняшек. — И мы здесь живем. Кто визжал? Опять Ирке кошмар приснился? А звать тебя как?
Я замахал руками, чтобы остановить поток вопросов.
— Михаил Соколов, — я протянул руку и пожал все три по очереди. — Прибыл на обучение к Матильде.
— Ааа… — зевнула девчонка. — Неинтересно…
А вот мальчишки, казалось, наоборот, заинтересовались.
— Тоже поступаешь, значит? — спросил один из них. Заметив мою растерянность, он представился. — Я Боря. Видишь шрам над бровью? Так нас можно различить.
— Спасибо, — улыбнулся я. Этой непосредственности и простоты мне не хватало. — Вы родня?
— Нее, мы Сперанские. Наши родители — друзья баронессы.
Из спальни тем временем доносились звуки разговора на повышенных тонах. Матильда явно чем-то возмущалась, тонкий голосок Ирэн пытался оправдаться.
— Я боялась! — услышал я крик воспитанницы.
Потом они перешли на шепот, и я снова не смог ничего разобрать. Тройняшки на цыпочках подкрались к двери спальни. И только они приготовились подслушивать, как двери спальни распахнулись. Матильда влетела в кабинет как фурия.
Поля тихо пискнула, и Боря закрыл ей рот ладонью.
— Эээ… Что случилось-то? — удивился я.
Баронесса явно была в гневе, а Ирэн не выглядела ни виноватой, ни напуганной. Глаза обеих дам метали молнии, но Матильда быстро взяла себя в руки.
— Случилось то, что моя любимая племянница изволила нарушить закон в моем же доме! Это она влезла к тебе в голову, Михаил. Воспользовалась тем, что у тебя была ослаблена ментальная защита, проникла в память, наслала сон и попыталась тебя запугать.
Вроде бы мне следовало разозлиться, но гораздо интереснее было узнать причину.
— Это у вас так тут принято веселиться и встречать новеньких? — съязвил я.
Матильда обернулась к Ирэн и только сейчас заметила тройняшек.
— Так, а вы что здесь забыли? — нахмурилась она.
— Ну так это… Кричали… — смутился Коля.
— Нам стало интересно… — добавила Поля.
— Так, Сперанские, все марш по кроватям! Бегом, вперед!
Тройняшки тяжко вздохнули и поплелись к выходу. Но я был уверен, что они остались подслушивать.
Матильда обернулась ко мне.
— Моя племянница нижайше просит прощения у вашего сиятельства, — в голосе наставницы звенел металл. — Я буду признательна, если вы, Михаил Николаевич, не дадите хода этому делу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не дам, — пообещал я, — но только если Ирэн расскажет, зачем это сделала. Сама.
Баронесса холодно улыбнулась.
— Давай, дорогая. Расскажи. Я хочу, чтобы ты поняла цену последствиям своих необдуманных действий.
Ирэн потупила взгляд.
— Я тоже поступаю в Аудиториум в этом году. Конкурс высокий, а нас тут и так уже четверо… И я хотела заставить тебя… вас отказаться от вступительных испытаний. Думала, если запугаю как следует…
Серьезно? Эта деваха залезла мне в голову без разрешения и намудрила там всякого только потому, что боялась конкуренции?
Вместо ответа я просто рассмеялся. Нервно, напряженно. Мда. Ну и влип.
— Ну что ж, приятно знать, что кто-то считает меня серьезным противником.
Матильда, однако, моего веселья не разделила. Строго взглянув на племянницу, она проговорила:
— Сейчас все по кроватям. Подъем в семь, дальше завтрак. Наказание для Ирэн я придумала. С завтрашнего дня индивидуальные занятия для тебя прекращаются. Больше никаких поблажек и милостей. Отныне вы будете тренироваться в паре с Михаилом.
В коридоре раздался смешок.
— Сперанские! — рявкнула Матильда. — Я вас слышу!
Ирэн молча кивнула и уставилась на меня.
— Как пожелаете, тетушка.
«Ты об этом пожалеешь», — услышал я ее голос в своей голове.
Глава 10
Бой здоровенных напольных часов разбудил меня ровно в шесть.
Проснувшись, я не сразу понял, где находился, и понадобилось немного посидеть, глядя в одну точку, чтобы собраться с мыслями.
Итак, Миха, мы влипли по-крупному. Прошло меньше суток с того, как я очнулся в чужом теле, а событий произошло столько, что хватило бы на целый фильм.
Сонливость никак не хотела уходить, да и Благодать подсказывала, что я недостаточно восстановился после вчерашних приключений. Но вряд ли баронессе было до этого дело.
Матильда все же оказалась вменяемой, хотя мне было сложно воспринимать наставницей даму, столь открыто демонстрировавшую свою женскую красоту. Выдающуюся во всех смыслах. В прежние времена я бы не реагировал так бурно, но здесь мне досталось тело вчерашнего школяра с явным спермотоксикозом. И каждый раз при взгляде на Матильду мне болезненно сводило низ живота. Спасали только дисциплина и самоконтроль.
И спорт. С тоской взглянув на дверь ванной, я упал отжиматься. Нет уж, я превращу этого задохлика в нормального мужика.
Раз, два… Пять… Десять…
Отдых. Снова подход. Уже пятнадцать — отлично для такого дрища. И еще раз… Двадцаточку…
Отжимания, пресс, приседания… Так прошел час.
— Ну, для начала неплохо, — прохрипел я, развалившись на ковре. Мышцы взвыли болью от непривычной нагрузки. Впрочем, я думал, будет хуже. У графчонка все же был потенциал.
Надеюсь, в этом особняке есть спортзал. Должна же Матильда как-то держать в тонусе свою аппетитную задницу.
Не успели часы отбить семь ударов, как в дверь аккуратно, но требовательно постучали.
— Проснулись, ваше сиятельство? — раздался приглушенный женский голос.
Незнакомый.
— Ваше сиятельство?
Я с трудом поднялся и накинул халат. Сунув ноги в мягкие тапки, открыл дверь и увидел приятную девушку в ярком платье. Но на горничную она не походила: слишком узкая юбка. В таком делать работу по дому неудобно. Да и одета она была слишком странно для простой служанки — те носили какие-то невнятные серо-коричневые наряды. А эта симпатяжка явно хотела привлекать к себе внимание. Прическа, макияж, украшения…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Личная помощница Матильды?
— Доброе утро, ваше сиятельство! Их благородия Штоффы и их сиятельства Сперанские ждут вас к завтраку, — улыбнулась гостья и присела в подобии реверанса.
— Доброе, — зевнул я. — Скоро буду, только ополоснусь.
