Экран телефона загорается от оповещения, и я невольно смотрю, что там написано.
Дамир Хасанов: «Милана, это не прихоть. Где ты?»
Как чувствует, всегда рядом, когда плохо. Почему? Нет, нельзя думать. Нельзя привыкать. Когда он все узнает, уйдет, и тогда мое и без того кровоточащее сердце разорвется.
– Что мы можем сделать? – растерев лицо, вновь подаюсь вперед и продолжаю разговор. – Должен же быть хоть какой-то способ? Не верю.
Внимательно смотрю в лицо блондину, который явно припрятал козырь в рукаве, но почему-то не спешит. Не нравится мне это. Склизкий. Но ведь его послал Берский.
– Простите, вы весь разговор ведете себя странно. Что-то не так? – все же рискую задать мучающий меня вопрос.
– Не люблю бракоразводные процессы. Когда пришёл к Олегу Евгеньевичу, он сказал, что это не его профиль и такие дела мне не светят. А тут.
Ах, вот в чем дело. Но могу осудить, сама бы не хотела принимать участие в разрушении семьи. Только это жизнь. В ней не всегда все идет по плану.
– Простите. Не волнуйтесь, это никак не отразиться на работе, – спешит успокоить меня, на что я лишь киваю, не хочу лишних разговоров. – Берский попросил вас встретиться с мужем и поговорить. Подобные конфликты лучше не доводить до зала суда. С нами он поговорит как с официальными лицами, вы же можете с ним прийти к какому-то соглашению. Все же столько лет вместе. Встретьтесь с ним в ближайшие дни, и потом мы все обсудим. Надеюсь, Олег Евгеньевич к тому моменту вернется в строй.
Встретиться? Один на один? Это сумасшествие. Только если где-то. Но я не хочу. Не смогу увидеть его. Он начнет говорить, что развода не будет, еще и истеричкой на людях выставит. Кир умеет создавать видимость идеального человека. Уж я-то знаю об этом, как никто другой.
Да и Михаилу не верю. Лучше пару дней подожду, и сама позвоню Олегу, если он убедит, тогда встречусь. Наверное.
– Я подумаю. На этом все? Я устала и хочу домой.
– Да, мне нужно было передать вам лишь это. Пожалуй, можем расходиться. Счет оплачен, не волнуйтесь.
И только после этих слов замечаю на столике две чашки кофе. Одно выпито, второе мое, не тронутое. Даже не заметила. С ума сойти.
Киваю мужчине и ухожу через пару минут после него, все же делая пару глотков черного кофе. Без сахара. Ужасно. Не понимаю, как такое можно пить. Все же чай предпочитаю больше. Иду к машине, замечаю, как отъезжает Михаил, машу ему рукой и снимаю свою красавицу с сигнализации.
Только открываю дверь, как сбоку звучит громогласный рев.
– Это что за парнишку ты себе завела за эти дни? Со мной встретиться значит некогда, а как кому-то другому глазки строить, так пожалуйста?
От страха перед большим и злым мужчиной хочу юркнуть в салон, вот только не выходит. Хасан успевает перехватить дверь.
– Стоять, – секунда, и я оказываюсь прямо перед ним, а машина захлопнута.
Я в капкане. Мамочки. Что сейчас будет?
– Дамир…
– Что, Дамир? Хвост распушить вздумала? – рычит так, словно я его собственность, но ведь это не так!
У него есть другая, так почему он таскается за мной? Почему ревнует и злится? Мы никто друг другу. Стоп. Мы ведь и правда чужие. Случайные прохожие, так почему я чувствую себя так, словно он мой муж, а пошла во все тяжкие? Загипнотизировал, окружил мощной энергетикой, в которой я растворилась.
Нет, так нельзя. Нужно защищаться.
– Даже если и так, то что? – резкий крик, который больше похож на писк, все же срывается с губ, и так резко, что мы оба вздрагиваем от удивления.
Только я подскакиваю на месте, и даже почти прикрываю рот ладошками, то он иронично выгибает густую бровь.
– Мы чужие друг другу, – набрав побольше воздуха, спешу продолжить, пока Хасан не опомнился и не начал гнуть свою линию. – Я свободный человек. Почему ты не оставишь меня в покое? Что вам всем от меня надо? Что я вам сделала? Отстаньте от меня, я хочу просто жить. Ясно? Одна, свободно, чтобы никто не смел…
– Ну, тихо, чего ты так разошлась? – его ладони обнимают лицо, стирая слезы большими пальцами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Да что же это такое, опять плачу. Так нельзя. Особенно перед тем, кто объявил на тебя охоту. Дамир ведь сейчас узнал мое слабое место и будет на него давить. Позаботится, приласкает, добьется своего. А что потом?
– Успокаивайся. Ну, же. Не люблю, когда женщина плачет, – старается говорить тихо, окутывая сознание.
– Отпусти меня. Неужели не понимаешь, я не хочу, – не смотрю в его глаза, боюсь. Не гнева или еще чего-то. Мне страшно утонуть в них, поверить.
– Хочешь, но боишься. Придумала себе что-то, а теперь у нас проблемы. Спрячь колючки, ежик. Я не обижу, – Хасан все же заставляет посмотреть в его глаза, в которых нет фальши.
Хочу ее увидеть, но не могу. Так виртуозно притворяется, или и ему на все плевать? А может… Да нет, не могла я ошибиться. Малышка к нему слишком тянулась. Так тянуться к папе. Даже если он в разводе и холост, он уже не свободен. Я не смогу его с кем-то делить. Не смогу.
– Это все неважно. Ты просто в азарте. Как же, кто-то отказал. Ты забудешь меня, как только наиграешься. Не надо. Отпусти меня. Так будет лучше. Прошу, – голос предательски сел, и с губ срывается шепот.
– Кому лучше?
– Мне, – выворачиваюсь из его хватки, которая хоть и была сильной, но все же осторожной и отхожу на пару шагов, обнимая себя руками за плечи.
Почему он не давит, почему пока спокоен? Разве горячая кровь не должна была мгновенно закипеть и принести мне проблем, которых я ожидала?
– Мне будет легче. Я ведь надеялась, что ты все понял и отступил, но нет. Ты выследил меня, приехал, пытаешься обмануть, заманить в капкан…
– Прекрати истерику и поехали. Нам нужно нормально поговорить, улица не место для этого, – подходит, хочет схватить за руку, но я пячусь назад, сжимаясь в комочек как внешне, так и внутренне.
Мне страшно, что сейчас утащит, и ему плевать, что это похищение. Я помню, какой у него бизнес. И это тоже вводит в ступор. Неужели не знает, что я замужем, или это такое развлечение? Да нет, не похож он на такого человека. Но ведь и не выяснить не могу. Я запуталась.
С ним слишком сложно, и он сложный. С ним нельзя напрямую. Только хитростью.
– Мила, я не собираюсь тобой играть, не собираюсь обманывать. Но и обещать чего-то не хочу. Поехали. Полчаса, и я отвезу тебя домой. Клянусь, что не трону.
– Дамир, я не оставлю здесь машину, – киваю на свою красавицу, а он хмурится. – Мне нужно на работу. А вставать ни свет ни заря, вызывать такси, чтобы забрать ее, тоже не очень перспектива. Давай поговорим здесь, или поехали на своих машинах. А лучше всего давай потом, я очень устала.
– Тогда садись, – говорит, и, обходя машину, садится на пассажирское сиденье.
Удивленно моргаю, но, закинув сумочку на заднее сиденье, сажусь на свое место. Мой седан для такого мужчины мал, но что есть. В его машине я точно разговаривать не буду.
– Поехали, – кивает на руль, а я удивленно моргаю.
– К-куда?
– К тебе.
– Но как ты? Я к себе не позову. Ты понимаешь это? – кивает, и почему-то верю, что настаивать не будет.
Не тот взгляд, поэтому завожу мотор, и мы едем в нужном направлении. Минут пять, я все ждала, что Дамир начнет меня поправлять, делать какие-то замечания, но он молчал. Даже не давил недовольной энергетикой. Он просто присматривал за мной, за дорогой, и молчал.
Тишина не угнетала. Наоборот, успокаивала. Муж часто говорил, что я, словно обезьяна с гранатой, то ползу, то летаю, то руль не так держу, да много что делаю не так. Не верится, что кто-то может ехать со мной так спокойно.
В итоге приехали довольно быстро. Минут через двадцать я уже пристроила красавицу рядом с подъездом и заглушила мотор. Хасанов быстро оживился и повернулся ко мне, включая свет в салоне, чтобы видеть меня.
– Не буду ходить вокруг да около. Ты сегодня странная и потерянная. Мне надо, чтобы ты пару дней посидела дома, – хочу возмутиться, но не успеваю.
