Слухи о могущественной ведьме на муниципальной службе вышли и за стены мэрии. Если повышение оклада маме ещё можно было посчитать совпадением, то звонок бывшего шефа в рамки случайности никак не вписывался. Шеф испуганным голосом горячо извинялся и заверял меня в своём полном раскаянии и осознании. Что именно он осознал, объяснить ему так и не удалось, а когда я спросила о невыданной тринадцатой зарплате, оказалось, что на неё раскаяние не распространяется. Повесив трубку, я наложила на мерзавца страшное проклятие. К сожалению, оно совсем не подействовало.
В работу я с трудом, но как-то втянулась. От меня для начала требовалось составить план мероприятий для коммунальных служб на тот случай, если вода при потопе преодолеет выставленные мной магические барьеры.
Мне кажется, все, с кем я согласовывала план, отлично понимали, что для нашего города, расположенного бесконечно далеко от ‘большой воды’, угроза наводнения значительно уступает опасности падения метеорита и вполне сравнима по вероятности с высадкой инопланетян. Тем не менее, каждый пункт рассматривался всерьёз: вносились дополнения, уточнялись источники финансирования, и всё такое прочее.
В конце марта план едва ли был готов на треть. Всё это время Мэрский старательно меня избегал, и общались мы с ним только заочно, адресуя друг другу служебные записки или электронные сообщения. Видимо, обиделся на меня за лезгинку и больше не желал видеть. Я же старательно продолжала составлять судьбоносный для города документ: ‘И разверзнутся хляби земные и хляби небесные, и вострубят ангелы, и грянет гром…’. Священник из ближайшей церкви сказал, что в этой фразе смешаны разные фрагменты Писания, но я составляла документ не для Священного Синода, так что оставила всё как есть. И гром действительно грянул. Правда, совсем не с той стороны, и никакого отношения к погоде не имел.
* * *
В один из дней в конце марта, во вторник, если это кому-то интересно, незадолго до начала обеденного перерыва в дверь моего кабинета уверенно постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл незнакомый мне представительный мужчина в строгом костюме. Я молча уставилась на него, ожидая, что он объяснит цель своего визита. Но он с объяснениями не спешил.
— Вы действительно ведьма? — недоверчиво уточнил он.
— Название занимаемой мною должности написано на двери моего кабинета.
— Бред какой-то…
— Вас забыли спросить!
— Ладно, это неважно. Дело в том, что вы мне нужны не как ведьма, а как женщина.
Я окинула его ледяным взглядом и прошипела:
— Пошёл вон! Или я сейчас превращу тебя в червяка!
— Вы меня неправильно поняли! И вообще, какое право вы имеете превращать людей?
— Это кто тут человек? — процедила я сквозь зубы. — Женщина тебе нужна? И ты, тварь, ко мне припёрся? А я тебя неправильно поняла? Не лягушкой, не жуком, становись ты…
— Подождите! — плаксивым голосом попросил посетитель, вся представительность которого мгновенно куда-то испарилась. — Я не имел в виду ничего неприличного. Просто пошутил неудачно. Простите меня, пожалуйста!
— Хорошо, так что ты, шутничок, в таком случае имел в виду?
— Я из прокуратуры, — из внутреннего кармана пиджака он вытащил ‘корочки’, повертел их в руках и, не раскрывая, сунул их обратно.
— У меня такой жизненный принцип — никому не верить на слово. Даже себе. Документы надлежит предъявлять в развёрнутом виде!
— Успокойтесь, очень вас прошу, — он протянул мне своё удостоверение.
— И что дальше? — поинтересовалась я, прочитав всё, что там было написано и сверив фотографию с оригиналом.
— Ксиву верните, — попросил он.
— Держи. Так зачем я понадобилась?
— Мы проводим обыск. Нам нужны понятые. Вот я и хотел попросить вас поучаствовать в этом качестве. А теперь, право, даже не знаю.
Начиналось всё это несколько комически, но дальше ничего смешного не было. Я сперва отказалась, но когда прокурорский заявил, что за отказ от сотрудничества со следствием по какой-то там статье грозит до трёх лет общего режима, я испугалась и дала согласие. Потом мне объяснили, что он нагло соврал, но это уже не имело значения.
Вслед за этим типом я вошла в кабинет Мэрского. Хозяин кабинета с потерянным видом стоял, прислонясь к стене, между двумя не то милиционерами, не то полицейскими, чёрт их разберёт со всеми этими переименованиями. Здесь же была и Карина, я впервые за всё время видела её растерянной. Ещё тут толклось немало незнакомых людей в штатском, но, судя по повадкам, явно из силовых структур.
Впрочем, один из них, лет примерно сорока, очень сильно из толпы выделялся. Он тоже был в деловом костюме, но рядом с ним Мэрский выглядел одетым в лохмотья. Густые волосы незнакомца явно прошли процедуру завивки, а ногти сверкали бесцветным лаком. На среднем пальце правой руки красовался массивный золотой перстень с огромным бриллиантом, и если камень был настоящим, то стоил дороже квартиры в престижном районе. Что удивительно, при всём этом мужчина совершенно не был похож на гомосексуалиста.
— Кто он такой, тот, с перстнем? — шёпотом поинтересовалась я у Карины.
— Это Мелентий, лучший адвокат в нашем городе, — тоже понизив голос, ответила она. — Будет защищать Мэра.
Прокурорский скороговоркой что-то зачитал с бумажки, адвокат кивнул, и остальные начали обыскивать кабинет. Однако ни в сейфе, ни в ящиках стола, ни где-нибудь ещё они не нашли того, что искали. Чем дольше длилось всё это безобразие, тем сильнее нервничал прокурорский.
— Может, всё-таки сами укажете тайник? — наконец, обратился он к хозяину кабинета.
— Я рекомендовал своему клиенту не отвечать ни на какие вопросы следователя, — важным тоном заявил адвокат.
— Сотрудничество со следствием ещё никому не повредило.
— Врёте, как обычно, — Мелентий усмехнулся. — Но это неважно. Если мой клиент скажет вам хоть слово, он будет искать себе другого защитника. Да и не в его интересах облегчать работу вашим экспертам.
А эксперты тем временем задействовали какую-то электронную аппаратуру. Один из них надел наушники и водил повсюду рамкой металлоискателя, второй подключил к своему ноутбуку какой-то щуп и подносил его то к стене, то к подоконнику, то к столу. Остальные тоже без дела не стояли, уследить за всеми было невозможно.
— Здесь есть какая-то полость, — вдруг заявил тот, который орудовал щупом, и указал на стол.
Я сразу поняла, о чём он говорит. В моём кабинете стоял точно такой же стол, и Митяй показал мне, как открывается спрятанный в нём тайник. Пока было холодно, я прятала туда свои тёплые колготки после того, как переодевалась, придя на работу. Сейчас, когда потеплело, мой тайник оставался пустым. Видимо, эти воспоминания отразились на моём лице, а следователь ничего не упускал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
