Читаем без скачивания Ее последний круиз - Керен Певзнер

— Говорите, — кивнула я.

— Пусть лучше Рики, — подтолкнула рыжая красавица вперед подругу, — это она слыхала, а я так, за компанию пришла.

— И что же ты слышала, Рики?

— В тот день, когда мы покидали корабль, я стояла позади Адольфа, и он тихо шепнул одной женщине, что теперь дело осталось за малым — избавиться от кольца.

— Это он о кольце Мири говорил, которое ей Шуман подарил! — слезы мои высохли мгновенно. — Его же так и не нашли! Неужели Адольф — убийца? И ради чего? Кольца, которое стоит пару тысяч долларов?

— Рики, а ты запомнила женщину, с которой говорил этот парикмахер? спросил Денис.

— Точно не смогу сказать… Невысокого роста, недобрый взгляд. Совершенно невыразительная внешность. Даже описывать нечего.

Перед моим внутренним взором встал картина: я барахтаюсь, пытаясь подняться, тщедушный Адольф ругается вполголоса, а над нами стоит невзрачная горничная и сверлит меня пронзительным взглядом.

И вдруг меня осенило!

— Это она! — закричала я.

— Кто она? Валерия, что с тобой?

— Она, жена Шумана! Я узнала ее! Это она была горничной. И когда убили Мири, именно она проходила по коридору.

Денис внимательно посмотрел на меня:

— Ты точно это помнишь?

— Ну, конечно! — убежденно сказала я. — Ведь кто эта «леди Ровена» по специальности? Театральная костюмерша! Она в кого хочешь превратится. Только вот зачем?

— Как зачем? — возразил он мне. — А за мужем с любовницей следить? И потом, чьи же все-таки бриллианты?

Но тут телефон зазвенел вновь, и я схватила трубку.

— Ну, что, крошка, надумала? Не привезешь через час два купальника получишь мизинец своей дочки. Через два часа — другой мизинец. Еще ушки есть. Хочешь?

— Не хочу! — закричала я. — Не надо! Но я не успею за час!

— Значит так, через два часа ждем тебя одну, без друзей и полиции на перекрестке «Яд Мордехай». Выйдешь с двумя купальниками в руках, разведешь руки и так пойдешь, чтобы мы видели, что у тебя нет оружия, зато товар на месте. Пойдешь по направлению к старой мечети на северо-восток. Там тебя будут ждать. Но только одну и без глупостей! Понятно?

— Понятно! А…

Связь оборвалась и тотчас незапертая дверь открылась, и в дом вошел долгожданный Михаэль Борнштейн, и с ним трое полицейских.

— Михаэль! — бросилась я навстречу ему.

— Валерия, все под контролем, разговор прослушан и запеленгован. Район «Яд Мордехай» окружен. Наденьте вот это, — Михаэль протянул мне легкий бронежилет. — Под кофту. Осторожность не повредит. Пока их там нет, но посмотрим, что будет через час.

Моя старенькая «Сузуки» раскашлялась и не желала заводиться. Пришлось подбодрить ее словами, как строптивую лошадь:

— Ну, дорогая, довези! Очень надо!

С трудом выехав со двора, я поехала к выезду из города, на перекресток «Яд Мордехай». Шею натирал бронежилет, было уже совсем темно, и я думала только об одном: успеть. Только бы все благополучно завершилось.

На назначенном месте было хоть глаз выколи! Нет, куда смотрит министерство инфраструктуры?! Это в их ведении находятся системы освещения дорог между городами!

Я боком выползла из машины. Бронежилет мешал страшно. Взяв в руки по купальнику с фальшивыми бриллиантами, я встала в классическую позу Страшилы Мудрого, и поплелась в непролазную темень. Интересно, и как эти киднепперы узнают о том, как именно я держу руки? Ведь им тоже ни черта не видно. И где полиция?

Резкий толчок в спину бросил меня ничком прямо в пыль.

— Тряпки давай! — прошипел знакомый голос.

— Сначала дочку, — еврейские гены торгашества неистребимы.

Вместо ответа он еще раз заехал мне кулаком по спине. Причем со всей силы. И тут же охнул, ударившись о крепления бронежилета. Упустить такой момент я, конечно, не могла. Тем более, что обшитые стразами и бриллиантиками купальники представляли собой отличную пращу. Прижав в темноте цыплячье горло противника, я изо всех сил лупила его китчевым произведением искусства.

— Что ты делаешь? — полузадушенно хрипел он. — Это же бриллианты!

— Сейчас ты у меня их сожрешь, если не скажешь, где моя дочь, выродок! — я была как разгневанная волчица, борющаяся за своих детенышей. Но к нам уже бежали полицейские. Меня с трудом оторвали от Адольфа (это был он), и отвели в сторону. И тут я зарыдала в голос.

— Успокойся, Валерия, с ней все в порядке! — гладил меня по волосам молоденький полицейский.

А Дашка уже мчалась мне навстречу.

Денис не появлялся пару недель. И, честно говоря, мне было не до него.

Приближался день моего рождения. Как-то сидя утром перед столиком с трюмо, я критически рассматривала себя в зеркало: стоит или не стоит устраивать сабантуй. Все равно придут и поздравят. Вот только с чем? Мало хорошего в том, что я стала старше на год, что на правом виске появилось два предательских седых волоска и джинсы стали тесны в поясе. Нет, с этим пережитком надо бороться! А что считать пережитком? Себя, празднование эфемерной даты или складку на животе?

Так и не решив, я взяла сумку и поплелась в русский магазин закупаться. Мне нужен был азербайджанский гранатовый сок «нар-шараб» к праздничному мясу, а где его взять в Израиле, как не в русском магазине, аккурат между украинскими галушками и сибирскими пельменями?

Вернулась я с набитыми сумками, прикупив по дороге массу деликатесов, хотя все мои гости сидят на диете, а дочка стала настоящей израильтянкой и к селедке под шубой не притронется ни за какие коврижки. Уже подходя к подъезду, я услышала нетерпеливый сигнал клаксона.

— Лера! Ты что, не слышишь?

Повернувшись на крик, я увидела моего Дениса, машущего мне рукой из окна серебристо-серого «Фольксвагена-Пассат».

— У меня сумки! — крикнула я в ответ.

Он вышел из машины, подхватил пакеты и внес их в дом.

— Какими судьбами? — спросила я, устало опускаясь в кресло. — На работе машину новую дали?

— Нет, это не рабочая, это я купил, — широко улыбаясь, ответил он мне.

Я с интересом уставилась на него. Только недавно мой ненаглядный стонал о падении индекса, крахе рынка ценных бумаг, увольнении тысячи высококлассных специалистов с одной известной фирмы по высоким технологиям. И на тебе! Покупает машину, которая стоит ох как недешево… Но я никогда не считала деньги в чужом кармане, пусть даже это карман любимого.

— Только вот одна проблема… — задумчиво произнес Денис, — глядя на меня честными-пречестными глазами. — Ленточку атласную не успел купить.

— Какую ленточку?

— Чтоб машину перевязать и бантик на крыше соорудить, — и, видя, что я ничего не понимаю, обнял меня и гаркнул прямо в ухо. — Это же тебе подарок! На день рождения! Поздравляю!

Через минуту я уже была около машины. Сидеть, включать, вести эту красавицу было верхом наслаждения. Отъехав за пределы города я свернула на небольшую пустую стоянку, откинула немного спинку кресла, и предложила моему спутнику:

— А теперь рассказывай!

И вот что я услышала…

Глава крупной фабрики по производству мороженого Этгар Шуман каждую зиму терпел большие убытки. Продажа мороженого снижалась в три-четыре раза, и никакие ухищрения не могли заставить израильтян, подобно москвичам и крепким сибирякам, есть мороженое мокрой промозглой зимой, сидя у электрического обогревателя. Положение не спасал и магазин его жены, который Шуман приобрел ей только для того, чтобы благоверная нашла себя хоть какое занятие и не лезла к нему с докучливыми предложениями. Бывшая театральная костюмерша, возомнившая себя мастером-модельером, уже не привлекала стареющего бонвивана, и он находил утешение в кругу манекенщиц и начинающих актрис. Но на актрис нужны были деньги. А их, особенно зимой, очень не хватало. В смысле, денег, а не актрис…

И тогда Шуман взял подряд на алмазной бирже у местного воротилы Исмаилова. Тот расширял производство ограненных алмазов, и ему нужны были свободные капиталы. Исмаилов со своим компаньоном зарабатывали только на безжалостном использовании труда своих наемных рабочих, причем на восемьдесят процентов выходцев из России и республик бывшего Союза.

Шуман активно занялся делом, и вскоре ему стало понятно, что удержаться на рынке, имеющем многолетнюю традицию, практически невозможно. Даже несмотря на то, что Исмаилов с Шуманом платили своим рабочим по самым низким расценкам, и даже выбрасывали людей на улицу, если находили кого-то, готового выполнять ту же работу на 20–25 центов за карат дешевле. Шуман перевел своих рабочих в Ашкелон, и в одном из цехов фабрики мороженого установили гранильное оборудование. И все это для того, чтобы рабочие не знали, сколько платят за работу в центре страны.

Пока Шуман занимался производством, его партнер искал, где бы подешевле закупить сырье. Хотя у Израиля продажа ограненных алмазов и занимает верхнюю строчку в перечне экспорта, даже выше, чем продажа компьютерных технологий, собственных кимберлитовых трубок здесь нет.