Успокаиваю себя тем, что наверняка речь о бесплатных государственных консультациях или вообще подпольных абортах, а я-то пойду в нормальную клинику к хорошему врачу. Тысячи женщин через это проходят – и у большинства никаких осложнений не возникает. Просто они на форумах не пишут – оттого и складывается впечатление, что всё плохо и страшно.
Где-то в глубине сознания шевелится червячок сомнения, но тут же давлю его – не в той я сейчас ситуации, чтобы даже просто допустить мысль о рождении этого ребёнка. Я одна, без помощи и поддержки близких. Денег нет. Работы нет. Жилья нет. На носу защита диплома, который написать ещё предстоит.
Если бы я была беременна от любимого мужчины, частичку которого хотелось бы сохранить себе на память! Но рожать ребёнка от подонка Бахрамова нет никакого желания. Он же больной, псих. Вдруг его генетика ребёнку передастся?
Глава 11
На следующий день лекции едва высиживаю. Меня штормит, не терпится поскорее закрыть вопрос с беременностью. Даже думать о ребёнке не могу, отношусь к предстоящему визиту в клинику так же, как и к посещению стоматолога: неприятно, но нужно потерпеть – и всё пройдёт.
Лизе решаю ничего не говорить. Зачем? Эту неприятную процедуру не принято предавать огласке. Она ещё и морали читать начнёт наверняка. О чём тут говорить? Подруга не поймёт, почему я не смогу сообщить Бахрамову о ребёнке. Да и нет у меня стопроцентной гарантии, что он отец.
Ситуация аховая и абсурдная – незамужняя папина принцесска, которую папа всю жизнь держал в ежовых рукавицах и контролировал, чтобы до свадьбы ни-ни, беременна не известно, от кого. Вот Дэн посмеётся, если узнает!
После занятий у меня открывается второе дыхание, будто не сидела три пары, не слушала преподавателей и не конспектировала материал. Вру Лизе, что спешу на собеседование, а сама бегу в метро, чтобы как можно быстрее добраться до клиники. Куда тороплюсь – сама себе объяснить не могу. Но кажется, что чем раньше окажусь в клинике, тем быстрее избавлюсь от этой проблемы и смогу спокойно выдохнуть.
Только приехав на место и оказавшись под кабинетом врача, понимаю, какую глупость совершила. Стены пестрят плакатами. Сначала бросаю на них взгляд просто от скуки и любопытства. Потом читаю внимательнее, рассматриваю картинки, хотя мне это противопоказано. Не хочу знать, какие последствия бывают у абортов, мне нужно от этой информации абстрагироваться. Отворачиваюсь, закрываю глаза, но в голове всплывают уже увиденные картинки и вспоминаются прочитанные в интернете страсти. Начинаю паниковать, пытаюсь успокаивать себя, но получается слабо.
Наконец выходит медсестра и зовёт меня в кабинет. Нервничаю, захожу – и понимаю, что не придумала, что буду говорить врачу. Сказать, как есть? Или что-то соврать? Лучше не обманывать, но как объяснить моё настойчивое желание избавиться от ребёнка?
Допустим, про Бахрамова я могу рассказать. Вера Петровна хорошо меня знает и, надеюсь, поймёт. Но стоит ли говорить ей про другого мужчину? Или раз он был вторым, то вероятность его отцовства невелика? Может, он вообще предохранялся?
Так и не найдя верного решения, выпаливаю:
- Я беременная. Пришла делать аборт.
Врач пытается сохранить непроницаемое выражение лица, но я замечаю в её глазах удивление. Ещё бы! При таком контроле со стороны отца так облажаться нужно было постараться. Именно к ней водил меня папа на проверки последние несколько лет. В её понимании, я наверняка должна вот-вот удачно выйти замуж и через пару лет родить в счастливом браке толстощёкого карапуза. А не залететь непонятно от кого без малейшей перспективы не только выйти замуж за отца ребёнка, но и получить от него хоть какую-то помощь и поддержку.
Вера Петровна открывает мою медицинскую карту, записывает с моих слов дату начала последних месячных, дату предполагаемого зачатия, спрашивает об изменениях в самочувствии. Все эти вопросы кажутся не касающимися дела. Я пришла делать аборт! Так пусть сделает уже поскорее и отпустит меня домой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Хорошо, иди на кресло, я посмотрю тебя.
Интересно, аборты делают в этом же кабинете? Или куда-то отводят?
- Давайте сразу и без долгих церемоний покончим с этим – и всё.
Боюсь, что она сейчас начнёт тянуть и отговаривать. Знаю, что все врачи так делают. Но со мной этот номер не пройдёт – я не передумаю!
- В любом случае начать мы должны с осмотра.
Раздеваюсь, забираюсь на кресло. Врач разрывает одноразовую упаковку и достаёт оттуда какой-то странный пластиковый инструмент, больше прохожий на орудие пыток. Что она собирается делать?
- Ложись, расслабься. Это называется "зеркало" – специальный прибор для осмотра женщин. Не бойся, это совсем не больно. Разве что немного неприятно.
Напоминаю себе, ради чего я сюда пришла. Закусив губу, терплю все манипуляции. Осмотр заканчивается на удивление быстро.
- Ты права, беременность есть. Срок – примерно восемь недель. Одевайся, отведу тебя на УЗИ.
- Зачем УЗИ? Сделайте мне уже аборт – и я пойду домой.
- Не так быстро, милая.
Тяжело вздыхаю, одеваюсь и плетусь за врачом в соседний кабинет. Приветливая узистка с улыбкой сообщает, что на маленьком сроке УЗИ проводится трансвагинально. Что это означает, я пока не понимаю, но послушно исполняю её команды.
Сама процедура шокирует – я думала, что мне просто поводят датчиком с противным холодным гелем по животу, а оказывается, что его суют вовнутрь. Это всё не для моей нежной психики!
Врач делает на экране какие-то замеры, что-то диктует медсестре, а потом поворачивает ко мне монитор, тычет в маленькое пятнышко и радостно говорит:
- Вот это – ваш малыш!
Наверное, её забыли предупредить, что я пришла на аборт. Сжимаю зубы, чтобы не нагрубить, и даже делаю попытку улыбнуться. Я – вежливая папина принцесса. И после того, как из меня достанут этого "чужого", я непременно снова стану ею.
Пока одеваюсь, узистка перебрасывается несколькими фразами с гинекологом, я забираю заключение и возвращаюсь с врачом в её кабинет.
- Ну что ж. Беременность развивается нормально, все параметры соответствуют сроку.
Не выдерживаю.
- Послушайте, Вера Петровна, я же вам сразу сказала, что пришла на аборт. Меня не волнует, что там чему соответствует. Достаньте это из меня поскорее и отпустите домой.
- Не нервничай и не торопись, деточка, – говорит она с улыбкой, проигнорировав моё недовольство. – Вот тебе направления на анализы. Завтра с 8 до 10 утра сдашь их. Когда результаты будут готовы, моя медсестра тебе позвонит и пригласит.
- Погодите, так что, сегодня вы не будете мне делать аборт?
- Нет, конечно.
- Но почему? Это же несложная процедура?!
- Надо дождаться результатов анализов. И кстати, ты в курсе, что страховка не покрывает прерывание беременности? Тебе придётся оплатить стоимость процедуры в кассу.
Она называет сумму – и мне становится нехорошо. За что такие деньги? Но решимости моей это не убавляет.
- А нельзя ли весь этот процесс как-то ускорить?
- Нет, да и нет необходимости. Эмбриональный срок восемь недель, акушерский – десять. Мы укладываемся в допустимые сроки. Дождёмся результатов анализов, убедимся, что нет противопоказаний…
- А какие могут быть противопоказания?
- Разные. Поговорим об этом, когда получим результаты. А ты пока подумай, уверена ли, что хочешь прервать беременность.
- Уверена, и это не обсуждается!
- Николь, тебе двадцать лет – возраст для первых родов отличный. Ты в целом здорова, у плода на данный момент никаких патологий.
Она говорит это таким тоном, будто уговаривает купить чудодейственный крем от морщин. И хочется ей верить, но я пытаюсь стоять на своём.
- Я не замужем, с отцом ребёнка отношений не поддерживаю, мой папа – в тюрьме.
У неё вытягивается лицо.
