Всё валится из рук. Неоднократно перечитываю сообщение. Подумываю вернуть деньги Бахрамову – мне от него ничего не нужно! Разве что на аборт оттуда возьму. А что? Такие вещи должен оплачивать мужчина.
Около восьми вечера приходит смс – готовы анализы, завтра меня ждёт врач. Осталось немного потерпеть, и эту страницу жизни удастся перелистнуть, чтобы начать всё с чистого листа.
Утром, пока собираюсь в университет, включаю телевизор – никак не могу привыкнуть к давящей тишине в квартире. Показывают местные новости. Не вслушиваюсь, периодически бросаю взгляд на время в углу экрана.
Что-то цепляет моё внимание, когда на экране показывают жуткие кадры развороченной взрывом машины. Делаю звук погромче.
"Вчера вечером возле своего офиса был убит бизнесмен Ризван Бахрамов. Мощное взрывное устройство, находившееся в автомобиле, было приведено в действие дистанционно. Вместе с бизнесменом погиб его шофёр…".
Хочется прокрутить и послушать запись повторно, но диктор уже перешёл на следующую новость и увлечённо рассказывает о каком-то фестивале детского творчества.
Я потрясена новостью о смерти Бахрамова. Она вызывает целый букет противоречивых эмоций. С одной стороны, испытываю удовлетворение – он наказан за то, что сотворил со мной. Эффект бумеранга в действии. С другой, трудно принять факт, что только что был человек – и вот его уже нет. Вчера он прислал мне покаянное письмо и огромную сумму денег. Дышал, ходил, разговаривал с кем-то, думал. Раз – и его не стало. Мистика.
Убийство Бахрамова, ещё и таким способом, шокирует настолько, что я выхожу из дома, забыв выпить сваренный кофе. Чашка так и остаётся сиротливо стоять на столе рядом с приготовленным бутербродом.
Я отомщена? На душе становится спокойнее. Потому что после его смерти есть шанс, что память избавится от того страшного эпизода. Я перестану бояться, что поползут какие-то слухи о его мужской несостоятельности и он накажет за это меня.
Хотя глупости всё это. Я, конечно, не спец, но мне совсем не показалось, что что-то там у него недостаточно большое. Конечно, причина его истерики мне понятна, но выводы из того, что случилось, он сделал странные. А может, все мужики такие ненормальные?
На улице солнечно, будто погода ошиблась календарём. В голову упорно лезет мысль, что где-то в морге лежат останки человека, сломавшего мою жизнь. Она нелепо контрастирует с окружающей меня суетой и яркими осенними красками.
Не хочу быть ему судьёй. Не хочу думать, почему он так со мной поступил, что им двигало. Не хочу знать о его сожалении. Мне плевать, что он думал и чувствовал. Мечтаю только о том, чтобы Бахрамова в моей жизни никогда не было. Чтобы я никогда не ездила к нему на родину, чтобы не было свадьбы и той страшной ночи. Стереть из памяти и своей биографии. Уничтожить, замести все следы.
Чёрт, теперь некому возвращать деньги. Получается, что я их приняла…
В назначенное время вхожу в кабинет гинеколога. Вера Петровна встречает меня такой же приветливой улыбкой. Зачитывает и комментирует анализы. О противопоказаниях – ни слова. Для меня это важнее всего. Подсознательно боюсь, что она найдёт причину мне отказать.
- Николь, я бы хотела услышать твоё решение.
- Я же сразу сказала, что уговаривать меня бессмысленно – я не передумаю!
- Ты читала буклет, который я тебе дала?
- Нет, как-то совсем забыла о нём.
- Очень плохо. Потому что ты собираешься сделать очень важный, ответственный шаг, который, возможно, повлияет на всю твою жизнь. Нельзя так легкомысленно относиться к своему здоровью и перспективам. Ты осознаёшь, что у тебя после этого может никогда не быть детей?
Врач опять заводит свою шарманку на тему вреда абортов. Знала бы она, что я вовсе не уверена, будут ли у меня в жизни мужчины. Разве мне сейчас до мыслей о будущих детях?
- А если отец ребёнка вернётся? Если узнает, что ты убила его наследника? Многие мужчины крайне негативно относятся к этому, даже если беременность не запланированная.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Не вернётся. Он уже никогда не вернётся. Потому что он умер. Сегодня в новостях передали.
Вера Петровна не сразу находит, что сказать.
- Тогда ты тем более должна дважды подумать. Ведь ты собираешься уничтожить след, который он мог бы оставить на земле. Это так страшно, когда умирают молодые, не успев обзавестись потомством!
Мне плевать на Бахрамова. У меня на душе из-за него раны, и вряд ли когда-нибудь полностью зарубцуются. Каждый оставляет после себя такой след, на который способен. И это только к лучшему, если в этом мире ничто не сможет напомнить мне о нём.
- О покойных ведь не говорят плохо, но… он не был хорошим человеком.
- Даже если и так, то посмотри с другой стороны. Это твой малыш. Да-да, не того мужчины, который оставил о себе болезненные воспоминания, а именно твой. Ты готова убить своего малыша? Частичку себя, своего отца, своей матери… Ты готова убить своего ребёнка из-за обиды на его отца? Ведь ты поэтому решилась на аборт?
- Как вы не понимаете, что я никогда не смогу его полюбить?!
- Деточка, знаешь, как часто я слышу эту фразу от женщин, которые приходят ко мне прервать беременность? И многие потом говорят: спасибо, что убедили меня оставить ребёнка. Потому что теперь они не мыслят своей жизни без малыша. Материнский инстинкт в нас намного сильнее любых обид, социальных установок и предубеждений.
Не верю ни одному её слову! Это жестоко! Я не могу оставить этого ребёнка! Не могу… Или?
Врач чувствует мои колебания и идёт в атаку, вынимая из меня душу. Показывает картинки, рассказывает, что сейчас ребёнок выглядит как миниатюрная версия самого себя при рождении, у него уже сформировались все органы.
Зачем мне эта информация? Это так болезненно и, одновременно, волнительно.
Паникую! Не знаю, что делать, как правильно поступить. Как принять решение, о котором я потом не пожалею? Но в целом мире нет ни одного человека, которому я могла бы всё рассказать, чтобы попросить совета…
Я продолжаю настаивать, но в душе разгорается война, полыхает пожар. Выстрелы с обеих сторон больно ранят внутренности. Физически ощущаю, как сомнение берёт горло в тиски. Плетусь за врачом по коридору. Куда подевалась уверенная походка, которой я шла сюда ещё полчаса назад?
В манипуляционную вхожу на ватных ногах. Оглядываться по сторонам страшно. Глаза случайно падают на стол с инструментами. Врач что-то говорит, объясняет, даёт какие-то бумаги подписать, а я... Позорно отключаюсь…
Вызываю такси. Ехать на метро нет сил. Дома снимаю обувь и падаю на диван прямо в верхней одежде. Подташнивает, голова кружится, нет сил даже стянуть с себя куртку.
Утром в университет не иду. Пишу Лизе короткое сообщение, что плохо себя чувствую. А был ли за последнее время хоть один день, когда я чувствовала себя хорошо?
Лиза истолковывает моё сообщение по-своему и отвечает:
"Я всё понимаю. Ты решила пойти на похороны?"
О чём она вообще говорит? Спохватываюсь, улавливая ход её мыслей. Неужели она и вправду думает, что я способна на такое?
"Нет, конечно. Просто мне нездоровится".
Отлежавшись немного, выхожу из дома. Хочется совершать безрассудные поступки. Бесцельно бреду по улице, разглядывая витрины и вывески. Мысли мечутся хаотично, склоняя к разным безумствам. Но я позволяю себе только одно из них. Захожу в первый попавшийся салон красоты. Мне везёт – парикмахер свободен.
- Хочу обрезать волосы покороче.
Девушка в униформе смотрит на меня ошалевшим взглядом. Ещё бы – она удивлена моим решением срезать роскошную длинную косу. Сейчас начнёт уговаривать оставить волосы, как врачиха в клинике убеждала оставить ребёнка. Когда уже изобретут роботов-парикмахеров, которые будут стричь людей и не лезть им в душу?
- Какие-то проблемы? Я могу пойти в другой салон, – разворачиваюсь к выходу.
