с физическими методами устранения врагов.
Сейчас у него отобрали всего лишь власть, а надо было отрезать башку…
«Линнервальд не способен справиться с Имэ», — вот что, наверное, сказал Анке Мартин. И Рэм не собирался с ним спорить.
Он и сам видел: Линнервальд удивительно мягкий и выдержанный человек для истника своего ранга и полномочий.
Он всю жизнь занимался наукой, это глубоко отразилось в нём. И Рэму был симпатичен этот умный и тактичный человек, способный общаться с виновниками своих проблем не просто без палача, но и с попыткой выслушать и понять.
Вот только как обыграть Имэ с такой беззубостью? Разве что в союзе с Дереном? Но понять поступки имперского военного пилота регенту из Содружества — а это совсем другой мир и другая культура — было безумно сложно.
— В нашу версию с Имэ он даже вникать не стал, — пояснил Рэм в ответ на вопросительный взгляд Мартина.
— Ты ему рассказал, что ли? А зачем? — вскинулся Анка.
— Он и без меня знает, — дёрнул плечом Рэм. — Наши разговоры уже расшифровали и в сеть залили. И, думаю, даже довели до него тезисно, без лишнего трёпа. Дежурные так делают для нашего капитана.
— С чего ты тогда взял, что он не поверил? — насупился Анка.
Брат эрцога Хьюго явно защищал интеллект Линнервальда в споре с Мартином.
— Он даже не спросил меня про Имэ… — Рэм плюхнулся в кресло и глотнул чаю со льдом.
После «контакта» с регентом у него немного першило в горле. Но всё-таки до капитана «Персефоны» Линнервальд не дотягивал. Кэп был и сильнее, и изобретательней в плане неприятных вопросов.
— А он должен был, что ли? — буркнул Анка.
— Если бы Линнервальд поверил нам хоть на пару процентов, он бы начал меня пытать, с чего мы вообще прицепились к этому Имэ? — Рэм кивнул Мартину на напитки: чего, мол, сидишь? — А он спросил про резервацию психов на Гране — бывал там Дерен или нет.
— А он бывал? — удивился Анка. — Там же охрана?
Мартин взял коктейль, и его ехидная физиономия оказалась нейтрализована хотя бы на пару минут.
— И звери! — вскинулся Тим. Он был задумчив, мрачен, но выпрашиваться домой вроде не собирался. — Даже если местные тебя проведут сквозь посты, там кругом ледяные леопарды и вайшуги!
— Откуда там вайшуги? — удивился Анка.
— Их нарочно завезли, с Тайэ, — пояснил Мартин, отставляя бокал и откидываясь на спинку кресла.
— Брат говорил, что они давно вымерли! — огрызнулся Анка.
— Ага, вымерли, — усмехнулся Мартин. — Тебе видео кинуть?
— Да он врёт! — рассердился Анка, махая руками и апеллируя к парням. — Нарочно запугивает! Хьюго сказал, что вайшугов за перевалом не видели уже лет десять… — Он стушевался, услышав ехидный смешок Мартина. — Ну… пять. Рэм, ну скажи ему!
— Да Хэд его знает, — пожал плечами пилот.
— Станислав? — пошутил Мартин, снова беря в руки коктейль.
Рэм фыркнул, словно бы контрабандист сказал что-то смешное.
— В смысле? — не понял Тим.
— Фамилия отца цивилизации машин была Хэд. Станислав Хэд, — пояснил Мартин щурясь, как кот, увидавший мышку.
Сообразив, что опасность миновала, контрабандист на глазах возвращал себе ленивую уверенность человека, привыкшего нарушать закон.
Он был, пожалуй, умнее всех в этой странной компании. И если Рэм обладал недоступными Мартину навыками и тем заслуживал осторожное уважение, то Тим с Анкой были всего лишь пацанами с длинной родословной. Породистыми щенками, которых интересней всего продать. И тут ничего личного, просто бизнес.
И всё это проступало у контрабандиста на физиономии так явно, что хотелось слегка подкорректировать вручную.
Рэм посмотрел на Мартина прицельно. Тот показал ладони в шутливом жесте: сдаюсь-не удержался-расслабился.
— То есть Хэд — это не бог хаттов? — тихонько спросила Майле.
— Конечно, нет, — кивнул Рэм. — Ну, сама подумай: откуда у машин — боги? Хэд был учёным, очень умным для своего времени.
— Потому и говорят — «Хэд знает», — согласился Анка. — Хьюго рассказывал, что Станислав Хэд первый оцифровал себя полностью и слил свои знания со всеми знаниями Земли. Это был великий человек, только это — закрытая информация.
— Великий? — рассмеялся Мартин. — Он лоббировал разрешение на дегумацуию — оцифровку мозга и добровольную эвтаназию тела любого совершеннолетнего! По сути — он был за уничтожение всех людей! Они же все, как уроды, кинулись оцифровываться!
— Врёшь! — скулы Анки покраснели, и он подскочил в кресле.
— Не врёт, — сказал Рэм, примиряюще хлопая Анку по плечу и усаживая обратно. — Мне… Дерен рассказывал. Он и про зверей что-то говорил, но я не помню.
Рэм соврал. Про Станислава Хэда ему рассказывал Бо, самый настоящий хатт и по совместительству первый пилот «Персефоны».
Только капитан Пайел мог рискнуть завести в экипаже живую машину, зато информация у Рэма была «из первых рук».
— Зверей особисты Локьё доставили с Тайэ, чтобы предателей охранять.
Мартин сжалился над Анкой и сменил презрительное выражение лица на нейтральное.
— А зачем? — спросила Майле.
Она сидела у самой двери, и до стола ей было не дотянуться. Заметив это, Рэм передал девушке бокал с соком.
— На Старую Грану, в ту часть, где девять месяцев зима, 100 лет назад сослали очень сильных истников. — Мартин вызвал с коммуникатора картинку заснеженной долины с горными пиками на горизонте. — Охрану они бы перебили, свели с ума и запутали в паутине. Там такая крутая тварь была, не лучше нашего Имэ.
— Я помню, — сказал Тим. — Это был Великий Дядя, он должен был наследовать Дом Аметиста после смерти эрцога Эрезиамо Анемоосто.
Анка кивнул. Генеалогию его тоже заставляли учить.
— Точно, — согласился Мартин. — Этот истник был вторым человеком в Доме и носил титул Великого Дяди. Он бы любую охрану на сапоги пустил. Вот тогда и предложили поселить предателей в Старой Гране, за горной грядой. И завезли туда пси-тварей с Тайэ. На равнину звери спускаются редко, жарко им там. А в горах — самое то. С вайшугами по горам не побегаешь — загипнотизирует и сожрёт. Даже Дядю.
— А почему Великий Дядя не мог воздействовать на тех, кто его засадил в резервацию? На расстоянии? — спросил Рэм.
Эти вопросы мучили его уже пару часов. Ну, нелогично же: звери не выпускают тело, но ум-то расстояний не знает!
— Мог, — Мартин улыбнулся и смерил Анку хитрым взглядом. — Но я читал, что линии паутины — это и в самом деле просто яркие линии. Картинки у нас в голове. Чтобы их понимать — нужно постоянно сравнивать эти картинки и информацию о текущих событиях. И соображать, как это всё коррелирует, определяя, какие линии что именно значат, как бы соединяя две картины мира — реальную и психическую. Без понимания — всё это просто картинки. А предателей отрубили от дэпа и на сто лет запретили им любую связь с миром. И постепенно их воздействие на реальность сошло на нет. А поначалу, они, наверное, гадили, как умели. Это надо у нашего будущего эрцога спросить?..
Мартин уставился на Анку, но тот помотал головой.
— Я не знаю, — выдавил он. — Я ничего такого не вижу. Брат сказал, что с учёбой подождёт до положенных сорока двух. Это Дерен у вас… — он покосился на Рэма. — Какой-то особенный.
— Дерен — это Дерен, — согласился тот. — Думаю, он потянул бы и эрцога.
— А почему этого Дядю просто не казнили? — спросил Тим.
— Так добрые же, — рассмеялся Мартин. — Дяде даже оставили некрофаг, который ему подогнали хатты. Это такая машина для продления жизни. Ему уже сто лет назад было за двести, он был старше эрцога Эрзо, и родственнички захотели, чтобы Дядя жил и мучился от бессилия как можно дольше. Аристократы — они ужасно добрые.
— Ага, плебеи — так вообще голуби, — не удержался Анка. — Где жрут, там и…
— Тихо! — перебил Рэм. — Обоим всыплю. Нужно решать, что делать, а вы — срётесь.
— Да что мы можем? — набычился Анка.
— Не можешь дельное сказать — молчи, пока я думаю, — парировал Рэм. И повернулся к Мартину. — Расскажи ещё про зверей, а то я уже подзабыл.
Тот подумал, покопался в своём навороченном комме, вытащил связку картинок и коротеньких видео.
— Ну, вот смотри. Тут есть вайшуг, его совсем недавно снимали. Не знаю, кто эту зверюгу в сеть слил, но пейзаж грантский и время на видео — настоящее. Это не трудно проверить по маркировке на снимках. Матёрая тварь…
Он развернул голограммку с огромным белоснежным зверем.
У вайшуга были страшные, словно бы стеклянные, глаза и огромные когти.
Наверное, и зубы тоже были огромные, но пасть терялась в зарослях
