в семье, бесплодие скота, неурожай, смерть. Обладали способностью сглазить люди необычные; считалось, что им два раза завязывали пупок при рождении, дважды начинали грудное вскармливание, поэтому у них была удвоенная сила взгляда и слова. Опознавали таких людей на Руси по черным, блестящим, глубоко посаженным глазам. Правда, сглазить могли и простые люди в «злой час», иногда даже невольно, не желая того. Более всего сглаза опасались люди в пограничном состоянии (беременные, роженицы, молодожены, дети). Люди, которых сглазили, начинали болеть, худеть, усыхать, испытывать головную боль, ломоту, тошноту. Очистить от сглаза могли знахари и колдуны. Но сначала им надо было определить, сглаз ли виновен в болезни человека. Для этого они бросали в воду три, семь или девять угольков, и если они шипели в воде, то человека сглазили, а если нет, то причина болезни была в чем-то ином. Очищение от сглаза происходило через умывание-обтирание, окуривание травами, через символическое «перерождение» (в особенности ребенка) либо символическое уничтожение болезни. Подробнее об этом будет сказано в дальнейшем.
Слух, как уже отмечалось, не обладал воздействием на окружающий мир, а считался только принимающим воздействия этого мира на человека. Из-за этого глухота врожденная считалась показателем испорченности человека, остальные такого человека опасались. А глухота внезапная или наступившая после болезни объяснялась вмешательством нечистой силы, сглазом, порчей, нарушением запретов. По наблюдениям этнографов, жители Владимирской губернии верили, что нельзя поворачиваться спиной к детской колыбели, потому что это вызовет глухоту у ребенка. Русские и украинцы в разных губерниях в XIX веке считали, что тот, кто сидит за столом в шапке, обязательно потеряет слух в наказание за это. Вернуть же утраченный слух можно было, послушав благовест под большим колоколом.
Остальные разрывы-отверстия в теле человека, как бы открывающие его границы для вмешательства внешних факторов, так или иначе охранялись, защищались, восстанавливались после явного нарушения. Все они могли привести к смерти, болезни, другим печальным последствиям. Иногда после нарушения телесных границ «исчезал» прежний человек и «появлялся» совсем другой. Ему часто давали новое имя, заново могли «знакомиться» с ним… Так, например, существовало поверье, что после того как девушка станет женщиной, ее тело изменится до такой степени, что она превратится в новое существо. Ее могли называть уже даже не ее именем, а по имени мужа, «женой такого-то», могли привести в дом ее же родителей «для знакомства».
Мельчайшими отверстиями в теле человека были ногти; ведь под них или из-под них в организм попадали или из организма выходили нечистая сила, болезни, душа умершего человека и пр.
О душе и взглядах на нее древнерусских язычников необходимо сказать отдельно и обстоятельно. Немецкий психолог В. Вунд предложил выделить особое понятие, характеризующее восприятие души на ранних стадиях развития человечества — «телесная душа». Она не отделима от тела человека и помещалась разными народами в кровь, глаза, почки, фаллос и другие органы[59]. Впоследствии, на более поздних стадиях развития первобытного общества сложилось представление о «свободной душе», принимающей по-прежнему телесную форму, но уже отделяемую от тела человека: душа-дыхание, душа-тень и др. Душа предстает как бы двойником человека, его вторым «я» в образе маленького человечка с прозрачным тельцем, младенца с крылышками, птички, бабочки, дыма, пара, ветерка и т. п. Рождаясь вместе со своим хозяином-человеком, душа занимает место либо в голове, либо в сердце, груди, животе. Взрослеет человек, и вместе с ним растет его душа. Ее пищу составляет пар от еды, потребляемой человеком.
Этнолингвист С. М. Толстая выделила три «возраста»-состояния души человека при жизни и после смерти. Первая фаза существования души — «телесная», когда душа находится постоянно в теле человека. Вторая фаза — душа «на привязи», когда душа находится вне тела человека, но где-то рядом с ним. И третья фаза — «свободная душа» умершего человека, навсегда покинувшая его тело, оказавшаяся на том свете или скитающаяся между «этим» и «тем» светом. В последнем положении оказывались души так называемых «заложных покойников», грешников, некрещеных младенцев[60]. Таким образом, отделяться от человека и покидать его тело душа может лишь при определенных условиях: во время сна, обмирания (обморока), летаргического сна и, наконец, смерти.
Когда умирает человек, то душа умирает как отдельное существо: ей устраивают отдельные проводы на тот свет; для этого ставят в изголовье умирающему чашу с чистой водой, чтобы душа могла омыться или обмыть свои крылышки. Существовали способы «пропускать» душу на тот свет: для этого расстегивали одежду, как бы открывая внешние границы человека; для этого же открывали окна и двери в доме, снимали печную заслонку, как бы открывая границы жилища. Умирающему всячески помогали отпустить душу: его кропили, обливали или поили «немой» водой (то есть водой, принесенной в дом при полном молчании) или водой, отжатой из земли с трех полей. Существовали и другие способы ускорить расставание души с телом. В крайнем случае, разбирали крышу дома, чтобы расширить пространство, соединяющее «этот» и «тот» свет. Последнее случалось крайне редко, только если умирающий мучился и не мог покинуть этот мир, не передав кому-то секрет своего ведовства, колдовства, знахарства и других потайных знаний. Удивительно другое: даже в двадцатом столетии подобные случаи разбора кровли дома для ускорения смертного часа и расставания с душой умирающего всё еще случались.
Отношение к душе «заложных покойников» (ведьм, колдунов, самоубийц и т. п.), грешников и некрещеных было крайне настороженным, так как их души представляли большую опасность для живых. Неупокоенная душа находится слишком близко от границ «этого» и «того» света; она все время «мается», не находя себе места, не может успокоиться и поэтому постоянно тревожит людей, требуя помощи, пугая, угрожая, вредя.
Душа наличествовала, по представлениям древних славян, не только у людей, но и у животных. Их душа-двойник находилась также в их теле. Особенно часто в фольклоре упоминалась душа аиста, потому что когда-то он был человеком и теперь принимает человечье обличье на зимовье. Представление о наличии души у деревьев, злаков, цветов и природных объектов (камней, рек, озер и т. д.) фиксировалось учеными крайне редко[61].
Таким образом, у славян не было анимизма, то есть наделения душой неживой природы; вернее, их анимизм был особого рода: так как душа представлялась маленьким телом внутри тела человека, то речь не шла о духе, вселяемом в предметы. Концепт духа возник вместе с библейской версией сотворения человека из глины и вложения в него души Богом. В языческом варианте возникал не дух, а тело, поэтому
