«Как? – опешили мозговые солдафоны. – Он себя-то не в состоянии спасти! Вон, еле на лошади лежит...»
И рассудок был прав, но сердце вынесло ему вердикт:
«Ты помутился, мой дорогой друг! Теперь я управляю этой машиной! А ну, Воля, выходи!» - приказало сердце своему самому старинному другу, и я послушно сиганул вниз в ледяную пену.
Оказавшись под водой, я потерял ориентацию: вокруг всё бурлило, пенилось и шумело. Сильнейшее течение пару раз швырнуло меня об острые камни, и когда я попытался вынырнуть, чтобы сделать хоть глоток воздуха, – заметил Акаду: ее, потерявшую сознание, мотало из стороны в сторону, а вокруг вода раскрашивалась кровью, тут же смешиваясь и пузырясь розовым облаком на поверхности реки. Еще секунда и она соскользнет с камня, к которому ее прибило, и понесется дальше по течению...
Воля оказалась еще более мощным оружием, нежели я предполагал. Она не только позволила мне не захлебнуться в самые первые секунды пребывания под водой, но еще и наградила небывалой силой: руки, скованные ограничителями, сделались точно не моими и сами потянулись к девушке.
Схватив Акаду, я крепко-накрепко прижал ее тело к себе, после чего нас швырнуло дальше и понесло по реке. Пару раз мне удалось глотнуть воздух, но тут я почувствовал неладное... Не успел я конкретно испугаться, как сердце прыгнуло к макушке: мы падали в белую пену вместе с грохочущими потоками гигантского водопада.
Глава 14 "Исключительно корыстный интерес"
В общем-то, спас нас самый неожиданный персонаж из всей этой истории – блохастый недопудель по имени Мотя. Он каким-то чудом выловил нас из озера с водопадом.
Манька дежурила на берегу, пока Мотя, не жалея себя, тащил меня (вцепившегося в Акаду мертвой хваткой) к берегу.
С огромным трудом мне удалось расцепить задубевшие пальцы и опустить Акаду на каменистый берег. Она не дышала. Зрачки при нажатии – кошачьи.
«Акада мертва» - сообщила мне логика.
- Сделай что-нибудь!!! – мяукала Манька.
Да что я мог сделать, наряженный в эти браслеты?!! Если только...
- Попробую, - тяжело вздохнул я и приступил к тому, чего никогда в жизни не делал: к реанимации смертного существа не магическим способом.
Руки в стороны, счёт, выдох в рот... счет, давление, выдох... счет... нажатие на точки... ушные раковины... над губой... шея... удар по стопам... счет... рот-в-рот... точки...
Ничего не помогало.
Выход... ловлю нить... вижу девушку в ярком туннеле... Она уже высоко.
«Стой! – кричу ей. – Вернись!»
«Не могу, - отвечает, - мозг не пускает. Он мертв»
«Нет, он только в процессе. Просто отключился от нехватки кислорода. Дай ему приказ, и он сам начнет регенерацию поврежденных тканей, запустит нервную систему!»
«Это невозможно... нереально...»
«Ты видишь меня? Мы разговариваем. Это, по-твоему, нереально?! Еще немного и тебя затянет... Они не отпустят обратно. Решайся!»
Акада задумалась. Посмотрев вниз и оценив возможности своего бездыханного тела, девушка, согласно кивнула:
«Как мне реанимировать тело?»
«Просто прикажи: принять душу, восстановить работу систем!»
Она послушалась, изо всех сил рванула обратно, дав чёткую команду к восстановлению...
Ее обленившиеся, уже вышедшие в отставку мозговые солдафоны засуетились, забегали, раскомандовались... сразу нашлись резервные мощности... обходные каналы, по которым помчалась энергия, восстановилось кровоснабжение, заработал дыхательный центр...
- Очнулась!!! – загавкал Мотя, радостно виляя своим мокрым пропеллером.
Акада надрывно закашляла, выплескивая литры воды, и, вцепившись в меня, порвала то, что еще оставалось целым от моей рубашки. Как правило, у умирающих людей очень сильные руки.
Расширенный зрачок уменьшался в диаметре... постепенно выравнивалось дыхание и цвет кожи...
- Жива! – слабо улыбнулся я, откидываясь на спину и прикрывая глаза. – Очень рад...
Она не отвечала. Просто лежала рядом, приходя в себя, и смотрела в небо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Как скоро выяснилось, Акада со мной до сих пор не разговаривала. Я ужасно доставал ее расспросами, но все попытки разговорить девушку заканчивались одинаково: она отворачивалась, выказывая непомерную обиду.
- Ну и не разговаривай! – не выдержал я, прижимая к ее голове десяток подорожников и бинтуя, разорванным рукавом от своей рубашки.
- Мотя, Маня, - обратилась к животным Акада, – вы мои ангелы-хранители! Без вас я бы утонула в этом водопаде!
- Извините, - не поверил я своим ушам, - но ты бы утонула еще раньше, если бы я не прыгнул за тобой! И вообще, я тебя с того света...
- Если бы не ты, я бы здесь не оказалась! Можешь не благодарить меня за спасение от сожжения. У меня исключительно корыстный интерес. Ты найдешь артефакт и вернешь нас обратно! – это было первое и последнее, что мне сказали в ближайшие сутки.
Благодаря Моте и его мокрому носу, мы быстро вышли к поселению, где напросились на ночлег и даже получили еду, правдоподобно соврав про разбойников, что ограбили нас по дороге. Говорить правду было опасно. Отец семейства и так напрягся, заметив мои браслеты. Я даже не стал рисковать и просить снять «украшения», решив подождать ночи, когда смогу самостоятельно попытаться сделать это с помощью различных инструментов в сарае.
Вечером, когда доброе семейство, приютившее и накормившее нас, отправилось спать, я вышел на улицу. Сидя на пороге сарая, я любовался мириадами звезд, когда рядом устроилась Манька.
- Странный мир, - заявила она, также задрав голову к небу.
- Один из многих. Ты видишь звезды?
- Какие еще звезды? – удивилась кошка.
- Проехали. Как вы, кстати, нашли меня?
- По следам твоей лошади. Мотя унюхал. После твоего отъезда Акада впала в унынье, и мы вскоре двинулись следом.
- Да? – оживился я. – Она сожалела? Тосковала?
- И не мечтай! – скосилась на меня кошка. – Просто ей стало страшно, что ты действительно найдешь артефакт, откроешь портал и бросишь нас здесь. Скажи, Риши, а ты...
- Что?
- Действительно бросил бы нас?
- Нет, конечно! Я бы обязательно вернулся. Как же я без трофея к ректору-то на глаза попадусь?
Кошка зашипела, отпрыгнув от меня метра на три.
- Изверг! Надо было сжечь тебя! Я, чтоб ты знал, возражала против твоего спасения. Но Акада, как помешалась, узнав о предстоящей казни «странника».
- Тише ты! – шикнул я. – А то еще хозяева услышат говорящую кошку, тогда точно сожгут. И начнут с тебя! Я им сам посоветую.
- Прежде чем сжигать меня, подумай: почему ты попал именно в этот мир.
- Потому что ты, косолапая, включила мой дезагрегатор!
- Риши... – сощурив глаза, профырчала кошка, - в том-то и дело: я всего лишь включила его, но не выбирала ни мир, ни режим использования.
- Что ты хочешь этим сказать? Опять на Лучезара баллоны катишь?
- Хм! – неопределенно хмыкнула она и направилась в сторону сарая. Манька теперь удобно устроилась: взяла в привычку спать, свернувшись калачиком у пёсьего живота.
И мне не мешало бы выспаться. Но для начала требовалось решить проблему посерьезней.
Оглянувшись на дом, я заметил, что свечи в хозяйской спальне давно погасли, и отправился в сарай снимать стальные браслеты.
Кряхтя и всячески изгаляясь, я всё-таки смог «перекусить» браслеты, нещадно изранив себе запястья.
- Фуух! – выдохнул я. – Теперь легче, теперь можно и повампирить немного, если получится.
- С Акады начнешь? – нервничал пес Мотя, вившийся у моих ног.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Нет, ей нужно отдохнуть сегодня... – тихо прикрывая дверь сарая, пошел я обратно в дом. – Извини, приятель, но хозяева не поощряют присутствие животных в доме. Так что придется вам с Манькой ночевать здесь или на крыльце. Или можете напроситься к хозяйскому псу в будку.
Мотя в ответ рыкнул нечто нечленораздельное, но я не стал уточнять. Сейчас меня волновал иной вопрос.
