Я по просьбе Николаева отвозила два письма — одно ст. Вырица к Звездр. (фамилия, скорее всего, недописана. — Н. З.), второе — ст. Подборовье к Маслакову. Эти письма моим начальником Соколовым были скопированы, после чего я их отвезла по назначению. Из Вырицы я привезла письмо работнику Смольного — зам. зав. орготделом Мясникову и письмо и 5000 руб. работнику Смольного Коршунову… Начальник Соколов эти письма также скопировал, а потом я вручила их по назначению. От Николаева мне было известно несколько человек, работников Смольного: зав. орготделом Ленсовета Зельцер, его заместитель Мясников, директор авторемонтного завода «АТУЛ» Сосицкий, начальник Ленжилуправления Левин, его бывший заместитель по ЛСПО Лискович (ныне работающий там же), начальник транспортного отдела Власов, Смирнов из Москвы, Ратайчик из Москвы, посол в Англии на букву У., фамилии точно не помню, она мудреная. Это группа Котолынова и еще группа Державина диверсионная: Леванов, Смирнов, Голубев, Белоусов, Шувалов, Петухов…».
Далее Волкова описывает, как в сентябре 1934 года ее вызвали в Главное управление ОГПУ по Ленинградской области. Сотрудник Дрябин (правильно Драпкин. — Н. З.) задал ей ряд вопросов, потом отвел к своему начальнику Бальцевичу. Там был Петров. «Они спросили меня, знаю ли я, что в Ленинграде существует контрреволюционная группа и предстоит убийство Кирова. Я ответила, что да, но только не знаю день и час. Тогда Бальцевич сел рядом со мной, мне сказал: «Слушай, Волкова, откажись от всего. Скажи, что контрреволюционная группа не существует и убийства не предстоит, тогда тебе все будет, а если не хочешь идти с нами рука об руку, то вплоть до расстрела». Я Бальцевичу ответила, что стрелять вы можете, но я от своих слов не откажусь. Тогда Бальцевич сказал: «Сажай ее, Петров, что ты с ней разговариваешь». И меня посадили в одиночную камеру 36. Там я просидела 5 дней… Потом через несколько дней отпустили, взяв с меня подписку о невыезде из Ленинграда. После того, как я вышла из дома предварительного заключения, я пошла на пленум райсовета, ибо я была член Совета. После пленума явилась домой. Дома меня ждал Николаев, и мы с ним поехали в Лигово… Дорогой в машине меня Николаев спросил: скажи правду, ты на нас заявляла в ОГПУ, его об этом предупредил Запорожец (зам. начальника Управления НКВД по Ленинградской области. — Н. З.). Я засмеялась, обозвала его сумасшедшим, но он мне сказал, что если это правда, то первая пуля из его нагана будет моя, я сказала — принимаю. Наш разговор на этом закончился…».
КГБ дистанцируется
Наверное, мы никогда не узнаем, что говорила Волкова на допросе у Сталина. Если она сообщила правительственной комиссии, приехавшей в Ленинград, хотя бы небольшую толику из того, о чем поведала в письме в ЦК КПСС в 1956 году — ее свидетельства, несомненно, сыграли зловещую роль в судьбе И. Котолынова, Н. Шатского и других лиц, обвиненных в террористическом акте и создании контрреволюционной организации. Не говоря уже о стрелявшем в Кирова Николаеве, с которым Волкова, по ее уверениям, была лично знакома и даже близка.
Однако проверка, проведенная КГБ СССР в 1956 году, не подтвердила заявлений Волковой о ее знакомстве с Николаевым и его сообщниками Котолыновым, Смирновым и другими. Во всяком случае, до 1936 года она никогда не сообщала об этом. И только в 1936 году появились ее первые утверждения о знакомстве с убийцей Кирова — в связи с обвинениями в преступных связях с Николаевым ряда своих знакомых.
«На допросе от 8 июня 1956 года, — докладывали председателю КГБ полковники Доброхотов и Каллистов, — будучи уличена в том, что она в течение ряда лет клеветала на честных людей, Волкова признала, что с Котолыновым и Смирновым она никогда знакома не была, что эти фамилии были подсказаны ей Ежовым, который показал ей их фотографии и сказал, что она должна была их видеть на сборищах контрреволюционных организаций и предложил запомнить их. После этого, как показала Волкова, она и стала указывать в своих заявлениях о том, что встречалась с Котолыновым и Смирновым и знала о их контрреволюционной террористической деятельности. Одновременно Волкова показала, что у нее действительно был знакомый по фамилии Николаев, но является ли он убийцей С. М. Кирова, она не знает и утверждать этого не может.
Волкова показывает, что в 1935 году в НКВД СССР ей предъявили фотографию человека и заявили о том, что этот человек является ее знакомым Николаевым, который убил С. М. Кирова. Как говорит Волкова, она сначала заявила, что предъявленное на фотографии лицо ей не знакомо, но когда работник НКВД ей ответил: Как же так, вам эту фотографию показывал тов. Сталин, и вы в ней опознали Николаева, почему же вы теперь не узнаете ее?. И после этого, как показала Волкова, она подтвердила, что на предъявленной ей фотографии она опознала своего знакомого Николаева и с тех пор во всех случаях, когда показывали ей фотографию этого человека, опознавала в ней своего знакомого Николаева, чего утверждать в действительности сейчас не может.
Следует отметить, что, давая словесный портрет убийцы С. М. Кирова Николаева и сообщая его характеризующие данные, Волкова описывает его не так, как описывается он официальными документами, имеющимися в его следственном деле».
Авторы справки считают установленным, что Волкова никогда не имела никакого отношения к Николаеву — убийце Кирова и к другим лицам, привлеченным к ответственности с ним.
Однако в письме в ЦК КПСС Волкова упрямо ссылается на Николаева, который говорил ей, что в группе Шатского жребий убить Кирова выпал на самого Шатского. Шатский начал изучать маршрут, по которому обычно следовал Киров. Что касается Николаева, то он решил убить Кирова у его дома…
Шатскому Николаю Николаевичу в ту пору было 35 лет. Работал инженером в Ленинградском электротехническом институте. Разделял взгляды Троцкого, за что и был исключен из партии в 1927 году. Арестован 5 декабря 1934 года, расстрелян через 24 дня — 29 декабря.
В письме есть такой эпизод. Николаев рассказывал Волковой, что, когда Киров садился в машину, он, Николаев, встал на подножку, делая вид, будто хочет что-то спросить. На самом же деле намеревался выстрелить в Кирова. Однако это не удалось: снял комендант, который охранял Кирова. Как прореагировал на это Николаев? Он сказал: вот дураки, в кармане было задание, в рукаве наган, показал партбилет и тот не свой, и меня отпустили. Теперь, говорит, его буду караулить в Смольном, чтобы опередить Шатского.
Именно об этом она написала из психиатрической лечебницы на имя Кирова. Как Николаев хотел пристрелить Кирова у его дома, как его сняли с подножки автомобиля, отправили в ОГПУ и там отпустил Запорожец, и как Николаев теперь будет караулить Кирова в Смольном. О том, что в один день и час должен Смирнов, работник Совнаркома, убить Молотова и Ворошилова.
Если КГБ считает установленным факт, что Волкова никогда не знала убийцу Кирова, то откуда ей стал известен описанный ею случай задержания Николаева у дома Кирова? Этот случай действительно имел место 15 октября 1934 года. Николаев был задержан у дома 26/28 по проспекту Красных Зорь, где проживал Киров, сотрудником 17-го отделения милиции и доставлен в Управление НКВД по Ленинградской области. Бродившего возле начальственного дома подозрительного субъекта обыскали и допросили начальник отделения правительственной охраны Ленинградского управления НКВД Котомин и начальник оперативного отдела Губин. Однако вскоре отпустили. На каком основании — трудно судить. Скорее всего, за отсутствием компрометирующих улик.
Об этом эпизоде Волкова сообщила в своем письме на имя Кирова из психиатрической лечебницы 28 октября. Но, как известно, письмо не сохранилось. Его вроде бы порвал Бальцевич — «там не дело было написано». И вообще, о предупреждающем сигнале агентессы НКВД мы знаем из ее заявления в ЦК. Но ведь написано оно было в мае 1956 года, спустя три месяца после XX съезда, на котором прозвучал закрытый доклад Хрущева о сталинских репрессиях. Доклад был разослан на места, с ним знакомили партийные организации. Говорилось в нем и о странных обстоятельствах, связанных с убийством Кирова. Может, Волкова именно оттуда и почерпнула свои сведения о задержании Николаева возле дома Кирова?
Каким образом Сталин вообще узнал о существовании Волковой, прежде чем потребовал доставить ее на допрос к нему лично? Да и был ли допрос?
Допрос был. Об этом свидетельствует и Г. А. Петров, бывший оперуполномоченный второго отделения особого отдела Управления НКВД по Ленинградской области. Когда его вызвали в Смольный к Сталину, он увидел там Волкову. По словам Петрова, Сталин и Ягода задали ему ряд вопросов по ее материалам. Он объяснил, что все материалы Волковой не соответствуют действительности, так как они были оперативно и тщательно проверены и ничего в них не подтвердилось.
