Эрик. Нет. К тому времени, когда он добрался до меня, ни в какой фотографии не было надобности. Но в комитет к матери, несомненно, приходила та самая девушка, которую я знал.
Джеральд. Откуда это известно?
Эрик. Она сказала матери, что нуждается в помощи, так как больше не хочет брать краденых денег. А девушка, которую я знал, еще раньше высказала мне то же самое.
Джеральд. И все равно это может оказаться просто глупым розыгрышем.
Эрик. Ничего себе — розыгрыш, если девушка затем пошла и покончила с собой. Вы-то все, возможно, выйдете сухими из воды, но только не я. И не мама. Это мы ее убили — дело ясное.
Берлинг (оживленно). Погоди-ка, погоди-ка. Не торопись сажать себя на скамью подсудимых. Может быть, та беседа с твоей матерью была такой же мистификацией, как и визит фальшивого полицейского инспектора. Возможно, что вся проклятая история — сплошной блеф.
Эрик (гневно). Не может этого быть! Девушка-то умерла?!
Джеральд. Какая девушка? Их, вероятно, было четыре, а то и пять.
Эрик. Для меня не имеет значения, сколько их. Умерла та, которую я знал.
Берлинг. А умерла ли она? Откуда мы это знаем?
Джеральд. Правильно. Вы попали в самую точку. Откуда нам известно, что сегодня какая-то девушка покончила с собой?
Берлинг (с торжествующим видом, оглядывая всех). Вот-вот, откуда? Давайте посмотрим на ситуацию глазами этого субъекта. Мы тут отмечаем маленькое семейное торжество и благодушествуем очень довольные собой. А он собирается сыграть над нами шутку. Так вот, первое, с чего он должен, по идее, начать, — это так огорошить нас, чтобы иметь потом возможность все время водить нас за нос. И он сразу же огорошивает! В городской больнице только что умерла девушка. Выпила концентрированный дезинфицирующий раствор. Скончалась в страшных муках…
Эрик. Ради бога, не повторяй всего этого ужаса.
Берлинг (торжествующим тоном). Ага! Вот видишь? Я только повторил, а тебе уже не по себе стало. На это он и бил. Сразу потрясти нас и тут же приступить к «допросу», пока мы не успели опомниться. Что же, отдадим ему должное. Он здорово посмеялся над всеми нами.
Эрик. Пускай бы смеялся сколько угодно, лишь бы знать, что это и впрямь было розыгрышем.
Берлинг. Я уверен, что так. Не было полицейского дознания. Не было одной девушки, с которой все это случилось. Не было угрозы скандала…
Шейла. И самоубийства не было?
Джеральд (решительно). Мы можем сейчас же все выяснить.
Шейла. Как?
Джеральд. Позвонить в городскую больницу: или там и вправду умерла сегодня девушка, или не умерла.
Берлинг (обеспокоенно.) А не будет ли звонок выглядеть несколько странным… звонить в такой поздний час и…
Джеральд. Я беру это на себя.
Миссис Берлинг (многозначительно). А если не умерла?..
Джеральд. Что ж, увидим. (Подходит к телефону и отыскивает в телефонной книжке номер больницы.)
Остальные напряженно наблюдают за ним.
Брамли восемьдесят девять — восемьдесят шесть… Городская больница?.. С вами говорит мистер Джеральд Крофт — из фирмы «Крофтс лимитед»… Да-да… Понимаете, мы беспокоимся за одну из наших работниц. Не доставляли ли к вам сегодня, во второй половине дня, девушку, которая покончила с собой, отравившись каким-то дезинфицирующим раствором или чем-нибудь в этом роде?.. Хорошо, я подожду.
Пока он ждет у телефона, остальные пребывают в крайне нервном напряжении, которое внешне выражается в том, что Берлинг вытирает вспотевший лоб. Шейла дрожит, Эрик сжимает и разжимает пальцы, и т. д.
Да?.. Вы в этом уверены… Понятно. Ну что ж, большое вам спасибо… До свидания. (Кладет трубку и смотрит на всех.) Никакая девушка там сегодня не умирала. Никто не поступал туда с отравлением дезинфицирующим средством. Самоубийц к ним не доставляли уже несколько месяцев.
Берлинг (торжествующе). Вот видите? Несомненное доказательство! Значит, вся история — фантазия, вздорная выдумка. Не больше чем хитроумный розыгрыш! (Издает глубокий вздох облегчения.) Конечно, в том, что тебя так жестоко разыграли, приятного мало… но… ладно уж… (Улыбается всем.) Джеральд, не хотите ли выпить?
Джеральд (улыбаясь). Спасибо, теперь — с удовольствием.
Берлинг (направляясь к буфету). И я тоже.
Миссис Берлинг (с улыбкой). Должна вам сказать, Джеральд, что вы очень умно распутали все, и я вам чрезвычайно благодарна.
Джеральд (подходя к буфету, чтобы взять стакан). Понимаете, за то время, что я отсутствовал, я успел успокоиться и немного поразмыслить.
Берлинг (передавая ему стакан). Да, на вас он не так наседал, а нам всем просто передышки не было. Сейчас я могу признаться, что тогда он нагнал-таки на меня страху. Но ведь у меня была особая причина бояться публичного скандала именно теперь. (Тем временем налил себе и поднимает свой стакан.) Итак, за всех нас. Ну же, Шейла, гляди веселей. Ведь все позади.
Шейла. Худшее — да. Но ты забываешь одну вещь, которую я забыть не в состоянии. Все, в чем мы признавались, произошло в действительности. Наше счастье, что это не кончилось трагедией. А вполне могло бы.
Берлинг (радостным тоном). Но ведь все обернулось иначе. Ну же, очнись, как ты не понимаешь! (Пародируя инспектора в момент произнесения заключительной речи.) «Каждый из вас подтолкнул ее к самоубийству». (Смеясь, показывает на Шейлу и Эрика.) Жаль, что вы не видели, как вытянулись у вас лица, когда он это изрек.
Шейла направляется к двери.
Уходите спать, барышня?
Шейла (напряженно). Я не хочу в этом участвовать. Меня пугает твоя манера говорить.
Берлинг (с жаром). Пустое! Ты еще от всей души посмеешься над всем этим. Послушай-ка, лучше бы ты попросила у Джеральда то кольцо, которое отдала ему. Глядишь, и настроение у тебя исправится.
Шейла (горячо). Опять вы прикидываетесь, будто все идет как прежде!
Эрик. Только не я!
Шейла. Ты-то нет, но вот они…
Берлинг. А разве это не так? Над нами подшутили, только и всего.
Шейла. Значит, ничего-ничего не произошло. Значит, мы ни о чем не сожалеем, ничему не научились. Можем и впредь поступать так, как поступали раньше.
Миссис Берлинг. А почему бы нет?
Шейла. Поверьте мне, кем бы ни был этот инспектор, он не шутил. Тогда вы это знали. Вы начали что-то понимать. А теперь перестали. И готовы снова взяться за старое, жить, как жили.
Берлинг (насмешливо). А ты, выходит, нет?
Шейла. Нет, потому что я помню, что он говорил, какой у него был вид и какие чувства он заставил меня испытывать. «В огне, крови и смертных муках». Меня страшит то, как вы теперь рассуждаете, и я больше не могу ничего слушать.
Эрик. Я согласен с Шейлой. Меня это тоже страшит.
Берлинг. Ну, тогда отправляйтесь спать — нечего вам торчать здесь и истерично скулить.
Миссис Берлинг. Они переутомились. Утром все будет казаться им таким же забавным, как нам.
Джеральд. Шейла, ведь теперь все обстоит хорошо. (Протягивает ей кольцо.) Может, возьмешь его обратно?
Шейла. Нет, пока нет. Не могу так сразу. Я должна подумать.
Берлинг (показывая на Эрика и Шейлу). Взгляните-ка на эту парочку — вот оно, хваленое младшее поколение, которому известно все на свете. А они даже шуток не понимают…
Резко звонит телефон. На мгновение воцаряется гробовая тишина.
(Подходит к аппарату и снимает трубку.) Да?.. Мистер Берлинг у телефона… Что?!.. Погодите…
Но звонивший, очевидно, уже дал отбой.
(Медленно опускает трубку и в ужасе смотрит на окружающих.) Звонили из полиции. Только что — по дороге в городскую больницу — умерла девушка… она отравилась каким-то дезинфицирующим раствором. И к нам выехал полицейский инспектор… чтобы задать кое-какие… вопросы…
Все оцепенело глядят в пространство с виноватым и ошеломленным видом.
Занавес
