— Данная информация очень важна для вас?
Это было очевидно. Своим быстрым возвращением Ричард лишил себя возможности поторговаться.
— Да, очень важна, — признал он, — и время действительно определяет здесь все.
* * *
Эти переговоры нельзя было отнести к числу самых удачных в его карьере. Обыкновенно Ричард был проницательным бизнесменом и одерживал верх, однако здесь он вступил на малоизвестную для него почву. Не потому, что имел дело с китайцами, ему и прежде приходилось вести переговоры с представителями непонятных ему культур, но в данном случае речь шла о том, что было по-настоящему важно.
Прежде он всегда располагал возможностью уйти из-за стола переговоров.
На сей раз он не мог этого сделать.
Он продал китайскому правительству два собственных корабля класса «Стрела», из тех, которые спроектировал после «Миссии Ловелл». Передал и чертежи. Реакция правительства США его не волновала. Он уже проинформировал своих адвокатов. Если правительству США придет в голову подать на него в суд за нарушение Закона о шпионаже или оштрафовать за нарушение каких-нибудь Соглашений о честной торговле, пусть поступает как ему угодно. Его интересует только время, необходимое для того, чтобы вернуть астронавта обратно.
Адвокаты должны были связать руки правительству в суде.
Затем Ричард задействовал своих пиарщиков. Они переговорили с прессой, и он вдруг узнал, что сделался лучшим в мире дипломатом, способным вступить в переговоры с такой ужасной нацией, как китайцы, и добиться своего. Он запустил эту информацию через Элен
Дейл, посулив ей исключительные права на освещение его полета за вторым астронавтом.
И тут он наконец понял, каково было Толемею. А сам он даже не потребовал у китайцев доказательств. Великий негоциант забыл об одном из самых важных правил переговоров: он не убедился, что ему предлагают именно этот товар.
Если китайцы лгали… если речь идет не о втором астронавте, значит, его держали за дурака. И должно быть, уже убедились в этом. Он передал им важную техническую информацию. И если астронавт, которого они нашли (что тоже неизвестно), не принадлежит к экипажу «Аполлона-8», значит, он потерпел поражение.
Он испытывал тяжелое чувство с того самого момента, когда принял их предложение. Более того, он даже не предвкушал новый полет, как в те два предыдущих раза.
Во время тех путешествий он ощущал, что успехом сделается даже поражение: во всяком случае, он попытался что-то предпринять.
Теперь все обстояло не так. Ему было муторно и страшно.
Настроение это окрасило собой и все путешествие.
* * *
Он взял с собой тот же экипаж, что и два года назад. Китайцы передали координаты, когда корабль его уже находился на орбите, понимая, что он проинформирует о них правительство США. Китайцы залезли в тот сектор пространства, где им не положено находиться.
Словом, здесь творится нечто непонятное, размышляли астронавты на корабле.
Однако Ричард все же ощущал некоторое облегчение, оттого что правительство США кое-что получит благодаря этой миссии. К тому же адвокаты сообщили ему, что китайцы располагали кораблями типа «Стрела» на стадии проектирования; это означало, что они получали секретную информацию о его собственных кораблях или кораблях конкурентов по какому-то нелегальному каналу. Однако чувствовать себя лучше он не стал. Он утратил уверенность в собственной правоте.
Они погибли. Погибли давно… окончательно и бесповоротно. Их нельзя было спасти — и что же способно оправдать те усилия, которые он в течение нескольких десятилетий потратил на поиски?
Он подумал: интересно, что сказали бы о нем эти самые люди, отправившиеся в космос в консервной банке верхом на ракете. Назвали бы его дураком? Или, может, поаплодировали его дерзости?
Он привык считать, что они поняли бы его, хотя сам перестал понимать себя.
Потратить полвека на путь к какой-либо цели, пожалуй, уже слишком. Быть может, лучше было сфокусироваться на чем-то еще.
* * *
Объект обнаружился не столь далеко от названной китайцами точки. Это было удивительно, учитывая время, которое потребовалось им, чтобы попасть туда. Очевидно, причиной тому послужила невысокая скорость объекта.
Такой же характер отражения, тот же контур, знакомое положение. Ричарду потребовался всего один взгляд на видеоэкран, чтобы понять: китайцы не обманули.
Перед ним находился второй из астронавтов «Аполлона-8».
Команда разразилась восторженными криками, он присоединился к общему хору. А потом занял свое место в операции по спасению, как если бы проделывал ее тысячу раз, а не единожды.
На сей раз, провожая тело в отсек, он держал себя в руках. Он улыбался в объектив камеры Дейл (позволив ей облачиться в комбинезон и находиться в трюме со всеми остальными), осторожно препровождая мерзлый труп астронавта на предусмотренную для него тележку в тыльной стороне трюма.
Теперь Макферсон не жалел вслух о том, что ему не доверили манипулятор. Он веселился, как будто проводил самое радостное время в своей жизни. Никто ничего не боялся. Если даже они повредят труп, все равно их успех останется успехом. Ведь они уже доставили невредимые останки на Землю. А этот покойник воспринимался как дополнительный бонус.
Ричарду было неприятно направление собственных мыслей. Держа тело усопшего, он думал об этом человеке не как о личности, которую можно спасти, но как о предмете, о вещи.
А разве не так? Разве тело это не являлось вещью, из-за которой можно было торговаться? Не являлось предметом обмена? Способным принести большую выгоду или, наоборот, ущерб? Только человеком оно, конечно же, более не было. Он постарался удержать эти ощущения при себе и сумел утратить обретенное равновесие только однажды: когда определил личность покойного. Имя на нашитой полоске успело выцвести, однако тени трех первых букв еще сохранились. БОР… Борман. Командир корабля.
Макферсон принялся рассуждать о порядке, в котором люди покидали корабль, как в прошлый раз это сделал сам Ричард, однако он уже не играл в эти игры. Борман был обнаружен в части пространства, не отмеченной на карте Толемея — ни в красной части ее, ни в зеленой.
Так говорил и сам Толемей — невозможно предсказать, где могут оказаться эти люди.
Итак, Борман обнаружился в таком уголке Солнечной системы, куда его не могли завести никакие известные Ричарду логические соображения. И никакие пятна и отметины на скафандре погибшего астронавта не способны указать на тот путь, который привел его в эти края.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
