части могут сработать как надо, а могут и не сработать. Кто скажет, какая главная опасность, если вдруг что-то пошло не так? Так, кто? – преподаватель оглядел зал. – Вот вы, – указал он на одного из парней в первом ряду.
– Все взорвется, – без колебаний ответит тот.
– А почему взорвется?
– Ну… так всегда происходит.
– Не всегда, но да, часто. Итак, кто знает, почему амулеты порой взрываются? Давайте вы, – мэтр Саругано указал на другого ученика.
– Эм… в амулете были разные типы энергий. И если что-то сделано не так, то они… пришли в столкновение.
– Хорошо. Это один из вариантов. На самом деле их много. Например, энергия этого типа реагирует на некие внешние факторы. Но основная беда сложных систем в том, что концентрация силы оказывается слишком велика. Чтобы взрыва из-за переизбытка энергии не произошло, на исходное заклинание навешиваются дополнительные блоки-предохранители, основная задача которых принять излишки на себя в случае поломки, – мужчина нарисовал вокруг прямоугольников несколько точек. – Это спасет вас от взрыва. Теперь собственно то, ради чего я рассказывал сегодня про богов, Лесснихта и развитие магической науки. Самой важной частью качественного артефакта или заклинания является знак Лесснихта. Он привязывается к ним для того, чтобы можно было полностью, одним движением деактивировать работу. Знак полного отрицания может это сделать. Его добавление спасло очень, очень, очень много жизней. Помните, я говорил, что нам повезло с богами? Так вот это действительно так. В других мирах до сих пор вынуждены придумывать к каждому изделию свой вариант выключения. Это очень тормозит артефакторику.
– А почему они не пользуются нашим знаком? – спросил кто-то. – Не знают?
– Многие знают, но особенность знака Лесснихта в том, что он не работает в других мирах. Готовый амулет можно туда принести, и он будет работать. А вот создать новый с этим знаком вне нашего мира не получится. Вернее, знак не будет выполнять нужную функцию.
– А почему так?
– Потому что так наши боги решили. Знак Лесснихта на самом деле очень мощный инструмент. Поэтому и применять его следует весьма осторожно. Этому вас будут учить на практических занятиях.
– А не вы у нас будете вести?
– Нет, – усмехнулся преподаватель. – Практику ведут только те, кто проработал в университете не меньше пяти лет. Безопасность превыше всего, – явно передразнил он кого-то. – И это, разумеется, правильно, – добавил мэтр уже обычным тоном. Теперь давайте поговорим о сути знака Лесснихта. Кто знает, что он делает?
– Разрушает амулет?
– Уничтожает заклинание? – раздались предположения.
– На самом деле сила Лесснихта, – лектор на какой-то миг замолчал, – да, сила Лесснихта – забирать. Сам Лесснихт мог забрать что угодно.
– Даже жизнь? – ахнули откуда-то с галерки.
– Жизнь… – мэтр Саругано замолчал, словно обдумывая свои слова. Айлле вдруг показалось, что он странный. Но про него говорили, что он гений. С ними такое случается. – Жизни ему тоже доводилось забирать, да.
– Выходит, он злодей? – явно не понял какой-то оборотень из другого мира.
На него удивленно посмотрели все те, кто родился в Цинае.
– Нет, Лесснихт лишен собственной воли, – как-то грустно ответил преподаватель, – так по крайней мере считается. Он делал только то, что повелели боги. Причем все восемь. Все важные решения принимали они все вместе. И если их мнение сходилось, то отдавали приказ Лесснихту. Поэтому он злодей ровно в той степени, в какой можно считать злодеями наших богов.
Все притихли. Мысль отчего-то тревожила.
– Итак, Лесснихт мог забрать все, на что ему указали боги.
– А почему они не делали этого сами? – оборотень решил все прояснить. – Они же создавали.
– Потому что это все равно что убивать своих детей, – мэтр Саругано оглядел аудиторию. – Жизнь, магию, душу, силу, здоровье, голос – всё мог забрать Лесснихт. Однако это, – мужчина указал на доску, – не бог, это всего лишь символ. Его функция куда проще. И он способен только на одно действие. Какое?
Преподаватель обвел взглядом притихших студентов.
– Он полностью уничтожает магию заклинания или артефакта. Причем знак может быть привязан только создателем оных. В артефактах его активирует обычно отдельное действие, например, поворот какого-нибудь рычажка или нажатие скрытой кнопки. Поворот-нажатие – и всё. Остается только оболочка, основа амулета. От заклинания не остается ничего, даже остаточного следа.
Эта мысль почему-то тоже тревожила. Однако мэтр Саругано продолжал:
– Как думаете, для чего это нужно?
На это нашлось множество ответов. Айлла же думала о том, что если придется перебираться обратно в демонический или любой другой мир, то к ее амулетам нужно придумать аналоги, если уж этот волшебный знак там не будет работать. Неудобно, однако!
– Шиасу Ракхар забрал троих из своих спутников, с которыми бежал из подземелья, – Итвальд благородно удержался от «твой Шиасу». – Но не всех. Поэтому опасность еще сохраняется, и я прошу тебя и твоих сестер пока по-прежнему быть осторожными и не покидать территорию университета.
Они гуляли по одному из старейших парков Тоосула. Ито обещался показать Айлле какую-то местную достопримечательность. В ответ на его слова девушка кивнула.
– Хорошо… мы будем.
«Он ничего не сказал? Что за девушка? Он не спрашивал обо мне? Нет, правда, что за девушка?»
– Он… никак не проявил, что узнал меня?
– Вопросов у него по поводу тебя не было. По крайней мере он не задавал их кому-нибудь из персонала больницы или моим людям. По городу не шлялся. Так, по мелочи – припасы, амулеты.
– Хорошо.
«Все и правда хорошо».
– Я… рада.
– Точно? – проницательно спросил Итвальд.
«Хаос, как же с ним легко».
– Это… прошлое… ранившее меня. Его трудно, хм, отпустить. Забыть. Воспоминания… режут.
– А он еще и появился как назло, – вздохнул мужчина. – Я понимаю тебя. В моей жизни не случалось раньше какой-то… яркой любви. Однако была ситуация… когда я и некоторые из моих друзей оказались по разные стороны баррикад. И как ты понимаешь, дружба закончилась, – Итвальд явно говорил о том, что еще болело. – Мне до сих пор… не нравится даже просто ходить по местам, которые связаны с нашей дружбой. Столько воспоминаний… и все кажутся счастливыми.
– И от этого так больно, – на глаза навернулись слезы, и Айлла только невероятным усилием воли не дала им пролиться. – Говорят… говорят, у многих иначе… после предательства вспоминают только плохое. Я порой завидую им.
– Да… наверное, я тоже.
Демоница не глядя нашла его руку, и их пальцы переплелись. Какое-то время они шли молча. Потом девушка справилась с собой и перевела тему:
– А нам сегодня про Лесснихта рассказывали.
– О, это интересная тема.
– Да, какое-то светило позвали. Мэтр Саругано. Знаешь такого?
Итвальд честно задумался.
– Что-то
