Читаем без скачивания Рассвет над Майдманом - Олег Борисов

Кхохолома же отправили в Полан, под присмотр тайной полиции. За ним потянулись слухи про его истинную роль в случившемся. От колдуна шарахались как от зачумленного. Чиновники и просто состоятельные граждане боялись, что невольно оброненное слово в его присутствии приведет на плаху. Ужас безжалостного грабежа, учиненного царствующим двором, витал над вторым по величине городом Поххоморана. Любой вельможный сановник впадал в ступор при мысли оказаться на месте неугодных, когда не спасают никакие заслуги или прежние связи, когда любой старый друг прячется от тебя и запирает ворота на замок при звуке твоих шагов. Поэтому от колдуна при личной встречи отворачивались, а за спиной говорили разные гадости и пересказывали слухи один ужаснее другого.

Так, на новом месте Кхохолом остался без каких либо средств к существованию и без надежды завести хоть какую-нибудь клиентуру. Его подобрали военные, воспользовавшись его знаниями о ранах и их врачевании. Пристроили в Пяти Сестрах и положили грошовый оклад. Одно время колдун даже ездил в дальние экспедиции с пограничными отрядами и собирал нужные ему травы, амулеты нелюдей и просто приглянувшиеся безделушки. Какое-то время он тешил себя мыслью, что все уляжется, боги повернуться к нему, и он сможет возродить себя в той или иной роли в столице. Мало того, он с радостью воспринял дошедшие слухи о новом фаворите Гардолирмана — молодом Оргартисе. Во времена жизни в столице он несколько раз успешно лечил невоздержанного в утехах отца юноши (а разве Гардолирман сейчас — юноша?) и надеялся, что у сына не слишком короткая память. Но первая же попытка напомнить о себе расставила все по своим местам. Колдуна вызвали в городскую канцелярию, где богато одетый человек с безжалостными глазами объяснил ему его место и посоветовал не баловаться с мечтами о возвращении.

— Вы имеете кусок хлеба и стабильный заработок? Радуйтесь этому. И не ворошите прошлое. Наш повелитель еще не настолько стар, чтобы забыть вашу роль в случившемся. И топор над вашей шеей удерживает очень тонкая нить. Поэтому не ищите неприятностей. Пять сестер хорошее место. Там отличный воздух, крыша над головой и возможность дожить до очень преклонных годов. А если вы так не считаете, то не забывайте, что за вами смотрят. И любая неприятность у их величеств будет истолкована явно не в вашу пользу.

После этого разговора Кхохолом запил и почти год провел в пьяных кошмарах. Из этого состояния его палками выколотил комендант замка, которому требовался лекарь, а не балласт. И в пятьдесят с небольшим колдун тянул в замке лямку военного лекаря, обреченного на медленное угасание без каких-либо перспектив. Постепенно он вернулся к бережно собираемой коллекции, стал вести дневник, копил книги, пару раз в год выезжал с караванами на окраины государства. С удовольствием пропускал стаканчик-другой, но старался держать себя в руках. В городе ту давнюю историю почти забыли и не обращали на безобидного старца внимание а служивые воспринимали его как местную мебель, существовавшую со времен постройки замка.

Небольшое разнообразие возникло, когда в Пяти Сестрах появился новый комендант Тертедуэй. Поначалу старики цеплялись друг к другу по каждой мелочи, но за прошедшие два года почти притерлись друг к другу, найдя общие темы в перемывании костей живущим в далекой столице, а также в обсуждении достоинств того или иного вина.

Это застоявшееся болото рутинных обязанностей взбаламутил приезд воина, который привел для военного обучения ученика Избранных. Старик до сих пор помнил, что к его столь тяжкому падению приложили руки люди из этого клана. Сначала они помогли магам собрать улики против него, а потом участвовали по мере необходимости в разгроме Гильдии. Избранные всегда старались загрести жар чужими руками, ставя во главу угла лояльность к правящим домам и решая при этом сугубо личные проблемы. И вот, по прошествии стольких лет, видеть у себя под носом их представителей стало для Кхохолома просто невыносимо.

— Я прекрасно слышал тебя и в первый раз! Боюсь, мне будет не под силу чинить дверь после твоих ударов…

Кхохолом сумрачно разглядывал крепко сложенного стражника в полном облачении. Интересно, с каких это пор караульные стали таскать на себе в ночь такую кучу железа? И старый «гриф» еще не в замке, решетка на главных воротах не дребезжала, приветствуя возвращающегося из города коменданта.

— Господин лекарь! — Колдун сморщился, официальный титул исполняемой должности всегда вызывал лишь глухое раздражение. — Господин советник просит вас прибыть к нему. Немедленно.

Солдат застыл в проеме двери, всем своим видом давая понять, что не намерен выслушивать что-либо про позднюю ночь (или раннее утро), плохое здоровье и другие гражданские причины отложить встречу с его вышестоящим командованием. Кхохолом лишь вздохнул, запахнул теплый халат и снял с гвоздя шляпу — на верхних галереях нещадно сквозило.

— Пошли, ранняя пташка.

Старик неспешно направился к лестнице, ведущей в верхние покои командования и удивился, когда его локоть сжали крепкие пальцы.

— Не туда, господин лекарь. Господин советник сейчас в казематах.

Стражник подхватил один из чадящих на стене факелов и свернул в сумрачную арку, откуда вела лестница в подвалы замка. Колдун застыл перед первой ступенькой и никак не мог сделать первый шаг, даже поймав удивленный взгляд провожатого. После общения с заплечных дел мастерами Его Величества Кхохолом терпеть не мог каменные подвалы. При любой возможности он старался избегать посещения неприятных для него помещений.

Отсвет факела стал меркнуть, пришлось отогнать некстати всплывшие картины прошлого.

— Черт бы побрал твоего советника и тебя в придачу, — пробурчал старик и заспешил вниз.

— Этот кусок мяса посмел оскорбить меня. Но я это стерплю. Я лишь не стерплю его молчания и нежелания говорить об измене. Я должен знать, кто еще замешан в покушении, и как этот мятежник с сообщниками собирается его осуществить.

— И он молчит? — Кхохолом присел на маленькую скамеечку и в смятении осматривал окровавленное тело, лежащее в углу комнаты.

— Нет, он бормочет что-то на оркском, но я его не понимаю. А по-нашему он говорить не желает.

— И что же вы, советник, хотите от меня?

— Знаешь, я хотел использовать тебя в качестве переводчика. Но дело такой важности, что теперь сомневаюсь, хорошая ли это мысль. Ведь потом придется просить тебя молчать, хорошо просить. И не зыркай на меня так, а то твой язык оставлю тут.

— Я не смогу хорошо лечить, если вы меня покалечите.