индейцам, белые бандиты вам покажутся ангелами. Но мы знаем обстановку на равнинах и дальше. Сейчас нет большой войны ни с одним из племен, а те группы, что будут встречаться, нам не страшны. Еще раз повторю, что у нас есть Айвен, да и мы с Джеро умеем чувствовать опасность… Так что любая группа не сможет подойти к каравану незамеченной ни днем, ни ночью. А отдельного человека хорошо чувствует пес Айвена. От вас требуется дружный залп и меткая стрельба, и вы это неплохо освоили, друзья!
Заранее договорились, что из собак берут только пса Айвена. Японцы объяснили, что не обученные собаки буду мешать. Те пять щенков овчарок, которых берут с собой переселенцы из Германии, в счет не идут. Они поедут в фургонах и пока слишком малы, чтобы проявлять агрессию и лаять.
Отправились на запад также две кошки, точнее кошка и котенок. Молодая трехшерстная кошка в возрасте двух лет ехала в фургоне Штернов. Ее согласились взять только потому, что была стерилизована год назад, так что не принесет проблем в походе. А ну как начнет такая орать в походе, требуя себе кота. А где его там взять? Черного котенка Ханны Мюллер также разрешили взять, потому что ему недавно исполнилось два месяца.
— А что скажут наши святые отцы? — обернулся к священникам Рудольф, чувствуя, что пора заканчивать собрание.
— Благословляем вас на это богоугодное дело! — ответил за двоих отец Уильям. Знаете, что мы идем с вами. Время пришло! Главное — помните, что наш караван — не место для лентяев! В нем будут работать все. Конечно, в меру своих сил и возможностей…
— И вот что еще хочу сказать, дети мои! Женщинам в пути придется не только работать наравне с мужчинами, но и воевать, и рулить упряжками животных. В походе длинные юбки — не самая лучшая одежда. Не будет никакого греха и никакого порицания, если вы будете носить штаны. Парусиновые, из шерсти, из кожи — как вашей душе угодно. Угодно и господу! — тут Уильям позволил себе осенить всех присутствующих крестным знамением. Сами протестанты не крестились.
Народ при этих заключительных словах загудел, забурлил. В разных местах обсуждали последние слова, послышался смех. Когда вожди похода спустились со ступени церкви, люди обступили их, разбились на группы и еще долго обсуждали услышанное и задавали вопросы, пока постепенно не разошлись по домам.
После прекрасного воскресного ужина, который приготовили Морриган с Норой, и традиционной прогулки перед сном с собакой и младшей дочкой Морриган, которая больше старшей сестры тянулась к нему, не имея родного брата, Айвен расслабленно лежал в кровати и думал. Ему было хорошо — на хорошо просушенных днем подушках и матрасе из хлопка.
Глаза начали непроизвольно закрываться, и постепенно юноша провалился в пучину сна.
* * *
«Опять сон, похожий на другие. Он в бою, он летит в черном небе среди звезд в кабине серебристого летательного аппарата, делая резкие маневры, чтобы уклониться от более мелких боевых аппаратов противника, которых много. Его машина сотрясается от попаданий. Слишком много попаданий, и он понимает, что его щит долго не продержится…
«Пробоина в корпусе истребителя!» — видны зеленые буквы в бегущих строках сообщения о разгерметизации машины и скором выходе из строя двигателя. Пошло начало обратного отсчета. В голову приходит единственное решение, и он направляет истребитель в корму огромного корабля, где открыт проход к двигателям из-за ослабленных щитов сзади. Хоть умрет не зря…»
«Пошло начало обратного отсчета до остановки двигателей. Отбросив все посторонние мысли, он переходит на ускоренное восприятие, которое бойцы его уровня обучены держать около получаса:
— десять, девять, восемь… Перед глазами отдельные яркие фрагменты детства, родители;
— семь, шесть, пять, четыре… Школа, девочка, его первая любовь;
— три… Летная школа, девушка лежит рядом на песке;
— два… Опять родители, бабушка с дедушкой, они все на свадьбе сестренки;
— один… «А-а-а-а!» Только успел прорычать, и сразу белая вспышка взорвалась в голове.
* * *
Айвен открыл глаза и почувствовал на лбу крупные капли пота. И волосы немного мокрые. Так каждый раз, когда он умирает во сне. Постепенно возвращается сознание. Будто только что был далеко, а сейчас он снова в комнате, в доме Морриган…
Все хорошо. Девчонки спят в соседней комнате. Отсюда слышно, как ворочается его пес на веранде, что идет по фасаду их небольшого дома. Слышно, как на чердаке бежит по своим делам мышь, перебирая мягкими короткими лапками. Этот сухой деревянный дом из досок усиливает все звуки, как корпус гитары.
Такие сны ему начали сниться, когда исполнилось семь лет. Тогда же появилось острое желание заняться своим телом, и он начал ежедневные тренировки под руководством Сэтору.
Когда ему исполнилось восемь, стали появляться необычные способности в восприятии окружающего мира. И умение точно стрелять, при этом не смотря в прицел.
С восьми лет оба японца занялись им всерьез. Через три года наставники только удивлялись его умению быстро двигаться и владеть любым холодным оружием, которое стало продолжением руки.
В приемах с холодным оружием и в рукопашном бое ему не хватало только силы. Что касается стрельбы, то после того, как любое оружие попадало к нему в руки, достаточно было серии выстрелов, чтобы дальше он мог попадать точно в цель из любого положения.
Как сказал он тогда японцам, «появляется ощущение, что навожу ствол и вижу траекторию полета пули. Именно тогда Сэтору и Салливан высказали мысль, что его мозг работает как мощная вычислительная машина. Японцы верили в силу духа и силу чувств, но не верили в колдовство.
От наставников у него не было тайн, как не было и от отца Салливана, который отнесся серьезного ко всему необычному, не стал ничему удивляться, внес порядок в его душу и стал заниматься с ним точными науками.
А тут было чему удивляться. Юноша легко запоминал, быстро проводил вычисления, решал разные задачи, проявлял необычно строгую логику в мышлении. Школьный курс он давно прошел и последние три года занимался по индивидуальным программам. Но на этом не закончилось. Недавно приехал из Европы отец Уильям, из самого Ватикана, и активно подключился к занятиям науками с юношей. Как и Салливан, Уильям ни словом не высказал удивления чем-либо, только предлагал новые темы обучения. Айвен легко, как хорошо выделанная морская губка, впитывал все знания.
Закончив с размышлениями, окончательно вернувшись к реальности, Айвен осторожно встал с кровати, стараясь не шуметь в этом легком деревянном доме и не разбудить названных сестер, накинул на плечи одеяло
