уже, чем рассчитывал ночной посетитель. Наконец ему удалось в него пролезть, но за вход пришлось заплатить ссадинами на руках и теле. Это было не страшно, главную задачу Захару выполнить удалось: он оказался внутри дома. Полдела было сделано.
С чердака разбойник спустился во внутреннюю пристройку. Здесь всюду был разбросан изживший свой век хлам: валенки, шубы, корзинки. Приходилось пристально вглядываться себе под ноги, чтобы ни обо что не запнуться. Когда до двери в жилые комнаты было рукой подать, Захар умудрился наступить на кота. В темноте было не разобрать. Изначально разбойник подумал, это мех, валяющийся на полу. Животное заголосило, начав царапаться, оно постаралось убраться подальше от ног незваного посетителя.
Разбойник замер на месте. Он прислушивался, не услышал ли кто этого шума. Постояв немного, Захар решил, все обошлось, кота никто не услышал. Ничего подозрительного не наблюдалось, поэтому грабитель продолжил свой намеченный путь.
Подойдя к двери, Захар осторожно приоткрыл ее. В темноте он увидел комнату, которая служила хозяевам в качестве кухни и приемной одновременно. Сразу у входа стояла обувь, чуть дальше располагался стол, на котором сейчас сушились травы. Захар отметил их приятный, бодрящий аромат. Помимо этого, в комнате находилась печка, которая занимала с половину помещения. На ней был организован лежак, на котором ночной грабитель заприметил силуэт спящего человека.
Разбойник, достав нож, двинулся в сторону старика. Он подошел к нему вплотную, занеся руку с оружием, быстрым движением нанес несколько колющих ударов. Нож вошел в тело спящего слишком легко. Откинув одеяло, Захар увидел вместо старейшины свернутый пуховик.
Неудавшийся убийца еще ничего не успел сообразить, как сзади на него обрушился табурет, разбойник кулем повалился на пол. Удар был болезненным, но недостаточно сильным, чтобы вывести бывалого мужчину из игры. Упал он скорее от неожиданности.
Грабитель после падения тут же откатился в сторону. Тотчас на место, где он недавно находился, обрушился табурет. Старейшина, поняв, что не успевает сделать еще один замах, бросил своим оружием в разбойника. Хозяин дома попытался выбежать, позвать на помощь, но разбойник оказался проворнее. Увернувшись от брошенного табурета, Захар перехватил старейшину у двери. Ударом кулака в челюсть он пресек неудавшуюся попытку к бегству.
Хозяин дома, упав от удара, все еще находился в сознании, но вставать на ноги не спешил. Он понимал, чем закончится его проигрыш, поэтому готовился принять свою участь.
– Давай, делай то, зачем пришел.
– А ты знаешь, зачем я пришел? К тому же ты теперь не в окружении своих людей, поэтому не смей приказывать, что мне делать!
Возникло напряженное молчание. Старейшина сверлил злым взглядом незваного гостя, а тот в свою очередь его. Захар прикидывал, как лучше использовать сложившуюся ситуацию.
– Сделаем так, – наконец произнес он. – Скажешь мне, где хранишь деньги – пощажу, не скажешь – прощайся с жизнью.
Разбойник подобрал оброненный нож. И теперь, стоя перед старейшиной, поигрывал им, перекидывая из одной руки в другую.
– Убивай сразу. Не первую весну живу, знаю, доверять таким, как ты, нельзя.
– Твое право, – разбойник лишь пожал плечами.
Зайдя за спину сидящего на полу старика, одним быстрым движением он перерезал ему горло. Теперь, когда со старейшиной было покончено, оставалось найти деньги.
* * *
После встречи с Захаром и его людьми Джеймса связали и посадили на коня. Затем был долгий путь до самого вечера. За это время Кормик окончательно сдал. Есть уже не хотелось, во рту все пересохло, теперь все мысли были лишь о воде.
Когда он попросил у разбойников попить, ему не двусмысленно дали понять, пить Джеймс будет, только когда Захар разрешит. Если же хоть раз такая выходка с его стороны повторится, Конрад лично обещал взяться за разъяснение пленнику всех правил. Парень понимал, это объяснение ничем хорошим для него не закончится.
Вечером путники подошли к селению. К этому времени парень не знал, сколько раз он терял сознание. Увидев на горизонте дома, он сначала не поверил в реальность происходящего, виня во всем галлюцинации от истощения.
Но дома оказались настоящими. Перед ними было селение. Только вот встречать их никто не спешил. Казалось, деревня вымерла. Захар, приказав оставаться всем на своих местах, двинулся на разведку. Проехав мимо нескольких домов, он, спешившись, зашел в один из них.
Не успел главарь скрыться из виду, как со всех сторон неизвестно откуда набежали селяне, вооруженные кто чем мог. Ни Кормик, ни разбойники не успели вовремя среагировать. На их счастье, местные жители не набросились на них с оружием, ограничившись лишь их окружением.
– Кто вы такие? Зачем к нам приехали? – спросил один из селян.
– Просто проезжали мимо. Увидели дома, решили попроситься на ночлег.
– Разбойники они. Убить их, вот и все дела, – раздался из толпы голос.
– Эти разбойники меня похитили, – начал было Джеймс, но договорить ему не дали.
– Что, малой, струсил? – донесся все тот же голос из окружения селян. – Решил от дружков откреститься, лишь бы жизнь спасти?
– Не с ними я, посмотрите, меня связали, – пленник показал связанные руки.
Конрад тут же дернул поводья скакуна пленника к себе.
– Лучше тебе помалкивать, иначе я из тебя весь дух выбью.
Среди местных пошел шепот. Они решали, врет им парень или нет. Тут появился Захар, переговорив с селянином, отправил того за старейшиной.
Кормик понимал, это его шанс спастись от разбойников. Пока все дожидались главу деревни, в голове у пленника носились тысячи мыслей, главная была о возможности скорейшего спасения. К сожалению, он полностью зависел от настроения местных жителей. Парень не знал, помогут они ему или нет. Собравшись с духом, Джеймс решился снова попытать счастья, хотя он не забыл, чем могло ему это грозить.
К этому времени как раз подошел старейшина. Он начал выяснять у главаря разбойников, зачем они пожаловали к ним. Кормик, собравшись с духом, что есть мочи закричал, обращаясь в первую очередь к старику, главе селения:
– Помогите!!! Они меня похитили!!!
Большего пленник сказать не успел, Конрад ударил его по лицу. Джеймс повалился с коня. Бросив взгляд на старейшину, парень понял, тому нет до него никакого дела. Старик старательно делал вид, будто ничего не заметил.
Ком обиды подкатил к горлу. Пленник, сам того не желая, начал плакать. Слезы текли сами собой, парень не мог их остановить, да и не хотел. Его душу сдавило в тиски. Кормик страдал от бессилия, злости, невозможности что-либо сделать, что-либо противопоставить этим бесчувственным людям. Теперь он злился не столько на разбойников, сколько на селян. Джеймс, не переставая, проклинал себя за слабость.
Сколько
