меня в пустой образ, стирает мою личность. Тьма в тех коридорах меня не скрывала, а подсвечивала. Я, был как ком, который застрял в горле. Вроде бы был, а вроде был невидим. И все равно мешал проходу. Обычно я скорее, как ноябрьская морось: капает, но никто не обращает внимания, потому что такие незначительные капли не промочат. Но пройдет время, и люди стоят в замешательстве, на их лицах застыла злоба. Они понимают, что промокли. В туннелях же Клагслефта я был подобен короткому ливню. Там налил, тут налил — и меня видно. Я был прекрасно виден.
Молот Твой забивает гвоздь и держит крышу.
Молот Твой бьёт по железу и куёт котёл.
Молот Твой отпугивает зверей диких.
Молот Твой в руке моей поразит врагов моих.
Как только последняя ступень осталась в неправильной тьме, на меня уставились два суженых глаза. Я машинально отступил назад. Через металлические палки просунулась рука. Раздался наипротивнейший шёпот, который я когда-либо слышал. «У тя есть минута, thug». Я сразу понял, о чем он. Но вызволять кого-то кроме Катти я не собирался. «Новичок» все еще молился, но вслух слова не выговаривал. Постоянно ерзал головой. Вот-вот встанет. Ноги сами понесли меня вперед, я не сводил с него взгляда. И вот такие решают судьбы людей!
И я верю в трудолюбие Твое!
И я верю в силу Твою!
И я верю в человечность Твою!
Я прошел только две камеры, а судя по ерзавшему «Новичку», я мог поклясться, что он сейчас подпрыгнет от одухотворённости. Пришлось напрячь ступни и чуть ли не бежать! Боковым зрением я заметил оживление в камерах. Черные руки во всех противоположных камерах крепко держали металлические прутья. Голов я не разглядел, но мысль сама ударила меня под дых: «шуму я тут точно наделаю».
И я верю, в дарованное Тобой Право!
Право наказывать и вершить правосудие!
«Новичок» открыл глаза. У него по лбу тек пот. Я увидел это, когда влетел в арку, пришлось зацепиться руками за свод и выставить ноги. Дубинка уже была у меня в руке. И я чувствовал ее как никогда реальной и весомой.
«Привет от Создателя!» — произнес я про себя за секунду до того, как мой блэк-джек добавил к прозрачным каплям на лбу стражника палитру красных капель.
7
Я не сторонник насилия. И в той ситуации применил меньшее насилие к человеку, чье общество могло применить большее насилие по отношению ко мне. Сложно? Отнюдь. Я не стал обращать внимание на еще одного оглушённого мной. Уж сколько таких была за последний месяц? Меня больше интересовала личная безопасность и безопасность человека, чье общество задолжало мне денег и могло дать работу. Но, несмотря на это, облапать беззащитного было моим долгом. Во внутреннем кармане камиза я нащупал твердый маленький предмет — ключ. Вероятно, от какой-то двери, от какой я не знал.
Еще несколько дней назад я и подумать не мог, чтобы обнести чужой особняк. В тот час факт, что я находился в тюрьме», по собственной воле, творил хаос и еще умудрялся грабить все, что вижу будоражил меня и заставлял двигаться дальше. Я получал удовольствие, и нечего не мог сделать с собой.
Как я и думал, мой поступок вызвал волну перешептываний. Со всех сторон я слышал умоляющие голоса. «Эй парень, сюда!», «Тише, не кричи, второй слева рычажок», «Дружище, я в долгу не останусь», «Я вся твоя, только… пусти». Я накинул капюшон. Нечего, чтобы кто-то из них потом описал меня. Или даже назвал мое имя. Я надеялся, что еще не успел проболтаться.
Когда створки камеры распахнулись, я услышал общий вздох ни то радости, ни то грусти. Внутри ничего не было видно, смердело нечистотами. Катти тяжело дышал, прислонившись спиной к стене. Когда я загородил собой проход, он повернул лысую голову в мою сторону и зашелся в кашле. Казалось, он даже был не рад меня видеть.
— Давай, Катти, вставай, нам пора убираться отсюда.
Он попытался встать, но вскоре без сил упал на пол. Я попытался поднять его, но он остановил меня. Его рука уперлась мне в грудь.
— Боюсь тебя разочаровать, — его голос был сиплым, он постоянно прерывался и расходился кашлем, — но я… не смогу последовать… за тобой. Заморили… Молоты.
— Вижу, но тебе придется напрячь старые кости. Я ради тебя жизнью рисковал.
— Уже поздно, — он тяжело отхаркался и схватился за горло, — Феликс…. Феликс собирался за Рогом Квинтуса, Молоты конфисковали… мои, его записи… там, наверху. Там карта, я… не думаю, что он справиться… Гаррэт, Гаррэт, ох, черт! — Катти сделал несколько глубоких вдохов, — К-карта! Рог окупит все! — его рука опустилась на замшелый пол.
Так и закончилась история Катти, человека, что дал мне заработок и надежду. Деньги тоже растворились, как и моя самоуверенность. Чудилось мне, что на том все не закончится, и я был прав. Чертовски, как собака, прав.
Я стоял над бездвижным, окаменевшим телом. «Что ж, Катти заварил эту кашу, надо ее разваривать». Только я боялся, что эта каша была густая и сможет меня поглотить. «Глупости это все, Гаррэт. Ты в логове, слышишь в центре огромной тюрьмы! Мне бы говорить о трудностях, да я у Хранителей учился», — так и подумал, — «Я со всем справлюсь. Буду холоден и целенаправлен, как машины Молотов». Тех, Молотов, у которых лежала карта моего… мертвого «друга». Он что-то говорил про отряд Феликса? Не слыхал о таком. Помнилось, кто-то из заключенных Зоны С говорил мне про тайную комнату. Правда ли, что это была Сокровищница Молотов? «Конфискованные вещи отправляют туда». Этот факт не мог не заинтересовать меня в моем положении. Именно в том момент, когда моя цель «изменилась», я решил изменить свой подход к делу. Ужасная была перспектива тащиться в еще более дикое место, чем это, не имея никого под рукой. Тут-то я и вспомнил о том заключенном по имени Бассо. Мне еще тогда пришлаидея, что он мог вести дела, не навящив и, вероятно, надежен. В нашем мире никому доверять нельзя, если он не предлагает тебе что-то ценное взамен. «Бассо же будет обязан мне жизнью. Надеюсь, он не подпалит мое жилище, тогда мне и впрямь придется тянуть руки на улицах».
Единственная дверь во всем Блоке D оказалась заперта. Ключ, найденный у надзирателя — вот, что мне пригодилось. Теперь я имел доступ к служебным помещениям, холлу, коридору, через который можно было быстро перемещаться по всем зонам тюрьмы Клагсхлефт. Там же находилась
