принципу, согласно которому пространство должно выглядеть реалистично: станок стоит на ровном полу, перспектива несколько обрезана. Неяркий свет распространяется мягко, равномерно освещая всю картину. Если же обратиться к ткачам Ван Гога, то складывается ощущение, словно тебя затягивает в темную комнатку, где дядя создает дискомфортный контраст между темнотой помещения и ослепляющим светом, бьющим из окон. Его ткачи как будто порабощены станком, кажется, что они застряли между его перекладин, как в клетке, и не в силах пошевелиться.
Ван Гог не испытывает к работникам жалости, не приукрашивает их, не романтизирует. Он убежден, что их нужно показать их же собственными глазами, вложив в эти образы чувства реальных людей. Дядя не хочет превращать ткачей ни в героев новой Аркадии, ни делать из них жертв прогресса и жестокого, алчного общества.
В своей рабочей одежде крестьянин выглядит гораздо элегантнее, чем когда идет на воскресную мессу, вырядившись в пальто, будто знатный господин.
Винсент чувствует, что ему удалось узреть истинную сущность работников, он доверяет своей интуиции.
Дядя посещает ткачей на протяжении всей зимы. Ему не нужно, чтобы они позировали неподвижно — они могут спокойно продолжать заниматься своим делом, так даже лучше. Винсента не заботят ровные линии, законы перспективы, наоборот — он настаивает на грубой композиции, упорствует в своих ошибках, потому что только так можно проникнуть в самое сердце образа, передать его внутреннюю тоску. Ван Гог рисует ткачей не такими, какими видит, а такими, какими он их ощущает.
Мы должны слышать вздох или стон, периодически доносящийся из-за груды перекладин.
Свет не озаряет лица людей, ничто не отделяет их от коричневой массы деревянного станка. Человек и машина сливаются в унисон.
В папках, которые хранила моя мать, я обнаружил шестнадцать рисунков и десять картин, изображающих ткачей. Думаю, что их было гораздо больше. Среди имеющихся у меня только одиннадцать рисунков отмечены автографом — знак того, что Винсент остался доволен карандашными работами больше, нежели полотнами.
Дядя, имел обыкновение подписывать только завершенные работы, которые при этом считал удавшимися. За десять лет творчества таких накопилось совсем немного.
Новоиспеченный мастер
Винсент становится завсегдатаем в крестьянских домах, тем временем в его собственном доме вновь сгущаются тучи.
Мое воображение недостаточно богато, чтобы я мог считать условия, в которых ныне живу, лучшими, чем год назад.
Дядя не замечает, что, избегая семейной жизни, отвергая общество сестер, все время стремясь к одиночеству, он приносит боль своим близким. Те же, как явствует из писем, приписывают подобное поведение его природной «чудаковатости», по выражению бабушки. Исхудавший, в изношенных сапогах — таким он явился домой, — Винсент вызывает жалость у родных, которые стараются вести себя деликатно и относиться с пониманием к его сумасбродным поступкам.
Во время семейных обедов Винсент ведет себя своеобразно — сидит в уголке, держа тарелку на коленях и внимательно разглядывая только что написанную картину, стоящую на стуле напротив. Одной рукой он, прищурившись, измеряет изображение, другой — закладывает еду себе в рот. Как и в детстве, дядя отрезает огромные куски хлеба и потом жует их всухомятку. Чай или кофе предпочитает наливать себе сам. Ему не важно, что именно он ест, — настолько он погружен в свои мысли: как создать контраст, как уравновесить фигуры и цвет.
В голове Ван Гога все перемешано: живопись с идеологией, техника с моралью, идеи отца с идеями любимых живописцев. Его не вдохновляет качество образов, создаваемых художниками-реалистами, однако он уважает их миссию, которую готов полностью разделить.
Что касается папы, то я не согласен не с его мировоззрением как таковым, а когда сравниваю его с доктриной великого Милле, например. Взгляд Милле настолько всеобъемлющ, что в сравнении с ним папины идеи выглядят ничтожно и убого. Быть может, ты сочтешь ужасными мои слова, но это мое видение, и я не скрываю от тебя своих убеждений, так же как и ты не стесняешься сравнивать папин нрав с характером Коро.
Склонность придавать собственным картинам этическое значение отличает Ван Гога от его современников. Если импрессионисты борются за утверждение новой образности, разрабатывают новую технику, настаивают на новом видении природы и человека, то Винсент отбирает сюжеты, которые считает важными для общества, для истории.
Лично мне очень импонирует идея о моральном аспекте живописи, она созвучна моим собственным взглядам. Я считаю, что искусство должно менять жизнь людей к лучшему, заставлять их действовать во имя общего блага или как минимум просто задуматься.
В глазах современников творческие решения Винсента выглядят чересчур эксцентричными, в конечном итоге это обрекает его на изоляцию.
Постепенно в душе Ван Гога растет ощущение отверженности: я никогда не понимал, было оно вызвано просто жалостью к самому себе или же действительно спровоцировано крайней степенью фрустрации.
Что я в глазах большинства? Ничтожество, эксцентричный и неприятный тип, который не имеет и никогда не будет иметь положения в обществе. Одним словом, последний из последних. Но даже если так, я бы хотел, чтобы мои произведения показали всем то, что в душе у этого эксцентричного типа, у этого ничтожества.
Винсент упивается своей отверженностью, но ему хватает дерзости, чтобы, не достигнув еще вершин мастерства, начать самому давать уроки рисунка.
Естественно, дядя не может принимать учеников в прачечной в отцовском доме.
Новый род деятельности становится удачным предлогом для переезда. Он снимает студию в доме Йоханнеса Шафрата, католического священника в Нюэнене. В подобном жесте легко усмотреть бунт против отца, но, по словам самого художника, переезд вызван исключительно необходимостью иметь в распоряжении светлое и просторное помещение.
Ван Гог оборудовал себе мастерскую в просторной зале, где раньше располагались молельня и кружок вязания. Полотна он поставил к стене — поскольку работает над несколькими произведениями одновременно, а рисунки повесил.
В углу Винсент установил ствол дерева, в которое ударила молния. Он спилил его и поместил в ящик с землей. Среди ветвей он пристроил птичьи гнезда — во время прогулок по лесам дядя собирает гнезда, оставленные птицами:
