Он переезжает в Антверпен.
Погрузиться в хаос
Я иду вдоль каналов, пересекающих почти весь город, в сторону порта. Антверпен — крупный торговый центр, оказаться здесь после спокойствия деревенской жизни, после песчаных дюн и верещатников — все равно что очутиться в Дантовом аду. Можно представить себе, насколько сильное впечатление город произвел на Винсента.
Дядя снимает за двадцать пять франков в месяц крохотную каморку на втором этаже лавки торговца красками. Большинство вещей он хранит на складе в порту, куда часто ходит забрать то, что в данный момент необходимо. Он с восторгом погружается в городской хаос.
Кого здесь только не встретишь: молоденькие китаянки и фламандские матросы, турецкие грузчики под ручку с французскими проститутками — люди всех рас и национальностей протискиваются по узким улочкам среди высоких домов, складов, ангаров.
Посетители трактиров, мужчины и женщины разного возраста снуют возле заведений, сбивая меня с ног. Волна толпы подхватывает меня и несет внутрь пестрых магазинчиков, продающих еду и одежду для моряков. Я становлюсь свидетелем погонь, скандалов, бегства из публичных домов: Антверпен и впрямь похож на девятый круг ада: он ужасен и одновременно притягателен. Особенно для художника в поисках новых сюжетов.
Ван Гога ожидают три месяца плодотворной работы. Городская суета захватывает его.
Он с удовольствием гуляет по улицам, заходит в церкви, проводит много времени в музеях. Дядя даже налаживает связи с торговцами живописью, но безрезультатно: он пытается продать два рисунка замка Стен (они до сих пор хранятся в папках у нас дома), но коммерческие вопросы угнетают его. В основном Винсент предлагает галеристам нейтральные пейзажи, как будто стараясь проникнуть в мир живописи аккуратно, на цыпочках. На самом деле больше всего он жаждет новых сюжетов: Антверпен воодушевляет его, несмотря на новые расходы и лишения.
Когда у меня в руках оказываются деньги, то я первым делом думаю не о голоде, хотя уже несколько дней ничего толком не ел: желание рисовать во мне гораздо сильнее, и я тут же отправляюсь на поиски моделей — и так до тех пор, пока вновь не остаюсь без гроша.
Ван Гог питается в основном хлебом, макая его в пиво. Когда у художника начинают выпадать зубы, он решает заменить их стальными. Антверпен кишит странными персонажами, и депрессивный художник с металлической челюстью ни у кого не вызывает удивления. Здесь дядя спокойно может предаваться своей страсти — рисованию, не заботясь о том, что о нем подумают окружающие.
Винсент предпринимает очередную попытку поступить в Академию изящных искусств: это позволило бы завязать знакомство с местными художниками и одновременно дало бы возможность писать обнаженную натуру.
Для внутреннего конкурса в академии Ван Гог пишет рисунок со статуи императора Германика. Художник нарушает все академические нормы, намеренно отказываясь от принципа совершенства форм, — и, естественно, занимает последнее место.
Я видел рисунок, который сочли самым лучшим, то есть самым правильным. Он в точности соответствует ожиданиям, но он абсолютно мертв, так же как и другие изображения, которые я здесь видел.
В те дни Ван Гог создает картину, которую я всегда считал наиболее абсурдным его творением. Когда я впервые наткнулся на нее у нас дома — она лежала за диваном, — я не мог сдержаться от смеха. На темном фоне изображена голова скелета. Череп размером три четверти, как на античных портретах. Можно было бы счесть это экзерсисом в анатомии, если бы не одна деталь — скелет держит в зубах зажженную сигарету. Похоже, он только что втянул дым — мы видим, как пепел на конце сигареты зажегся желтым.
Дядя Винсент, должно быть, вдоволь повеселился, создавая такой образ!
Его работа может показаться издевательством над коллегами из академии, часами упражняющимися в копировании головы скелета, — такой ироничный и лихой вызов учителям-традиционалистам. Но, если присмотреться, череп расскажет нам гораздо больше.
Если учитывать высокий уровень образованности Винсента, неизбежно напрашивается аналогия с пляской смерти — сюжетом, получившим распространение в Европе с конца XV в. Художник Ганс Гольбейн, чьи полотна Ван Гог видел во многих музеях, посвящает этой теме серию сцен, которые в течение веков не теряют популярности. Смерть задает ритм влюбленным, сопровождая их в любовных утехах, ждет в засаде солдата, чтобы пронзить его копьем, сталкивает старика в канаву, помогает даме прихорашиваться, подавая ей одежды, участвует в пиршествах. Очевиден сатирический подтекст изображений: он угадывается в жесте отчаяния, который делает богач, видя, как смерть крадет у него монеты, или в непристойной сцене, где скелет застиг врасплох монашку, читающую молитвы перед алтарем, — за занавеской у нее прячется любовник.
Смерть в своей непрекращающейся пляске увлекает за собой всех: старых и молодых, богатых и бедных. Она врывается, нарушая жизненный уклад, не щадит императоров и пап, епископов и синьоров, крестьян и купцов. Она двигается и действует как обычный человек, приглашая живых на танец и становясь их двойником, олицетворяя собой посмертный образ, — часто скелет несет с собой регалии, признаки социального статуса. Оказавшись перед лицом неизбежности, человек ведет со смертью диалог, в котором обнаруживает свое истинное лицо, подлинные чувства. В этом диалоге воплощается так называемая мрачная ирония: покойник вовлекает живого в хоровод, высмеивает его страхи, ухмыляется его привязанности к жизни и земным благам, его неуклюжим попыткам уйти от неизбежности рока.
Скелет запутывает в свои сети, затягивает мужчин и женщин, заставляя их взглянуть в глаза собственным слабостям. С улыбкой — точно так же, как герой картины Винсента. В переписке дяди периодически возникает этот персонаж: он всегда саркастически насмешлив и готов бросить вызов общественным устоям. Скелет не страшится смерти и готов наслаждаться жизнью каждую минуту.
Меня всегда поражало, насколько быстро Винсент пишет картину: пара энергичных мазков — и фигура обрела объем; блики света уподобляют ее античным мраморным статуям.
Гротескный прием — дань живописи Рубенса и Франса Хальса, которых он регулярно приходит посмотреть в Музее древнего искусства в Антверпене.
У этих художников Ван Гог учится также работать с яркими оттенками, которые находят применение в портретах девушек, подкарауленных им на улицах Антверпена. Он часто посещает кабаре, наблюдает головы женщин, моряков, солдат. Вход стоит двадцать-тридцать центов, и художник часами
