— Отлично, — кивнул Эндрю. Наклонившись, он открыл нижний ящик стола, извлек оттуда портативную электрическую пишущую машинку и поставил перед Эвелин. — Ты когда-нибудь пользовалась такой штукой? — Она молча кивнула, и он передал ей шнур. — Стало быть, ты сумеешь сама ее подключить, а я пока налью нам кофе.
Он поднялся во весь рост и лениво потянулся. Эвелин невольно скользнула взглядом по высокой фигуре, отметив, как обозначились под рубашкой мускулы его живота. И тут же у нее пересохло во рту, пальцы онемели, а все тело налилось непонятной тяжестью. Эвелин поспешно отвела глаза.
Это все усталость и разница во времени, сердито напомнила она себе. К Эндрю ее ощущения никакого отношения не имеют. За последние несколько дней она уже привыкла к его постоянному присутствию рядом.
Однако она смогла расслабиться, только когда он отошел к кофейному столику. Эвелин озадаченно покачала головой: ей вовсе не нравилось то, что она все больше начинает воспринимать этого мужчину как живое существо из плоти и крови.
Эндрю вернулся к столу с двумя чашками кофе, и она принялась печатать. Он вновь углубился в свои бумаги. Некоторое время они дружно трудились, не произнося ни слова. Он просматривал документы, время от времени вносил в них поправки, а иногда откидывался в кресле и просто читал.
Странная ситуация, подумала Эвелин, на минуту отвлекшись от работы, чтобы глотнуть кофе. Вот они сидят — совершенно чужие люди, в какой-то степени даже враги, но при этом — молодожены. Какой там медовый месяц, если этот так называемый муж использует любую возможность, чтобы заставить ее вкалывать!
— Чему ты улыбаешься? — ворвался в ее размышления голос Эндрю.
Неужели он постоянно наблюдает за мной? — с удивлением обнаружила Эвелин.
— Мне вдруг пришло в голову: что подумают о тебе служащие, видя, как ты нагрузил свою жену, — честно призналась она.
— Мне гораздо интереснее узнать, что думаешь обо мне ты, — спокойно заметил Эндрю.
Эвелин залилась краской и опустила глаза.
— По-моему, ты настоящий эксплуататор, — отшутилась она, решив сделать вид, что не заметила подтекста в его словах. Однако румянец сошел с ее лица еще не скоро, ибо каждый раз, поднимая глаза, она снова и снова ловила на себе взгляд мужа.
Она казалась себе пружиной, готовой распрямиться при малейшем толчке. Это просто разница во времени, повторяла про себя, как заклинание, Эвелин. Я просто устала, вот и все.
Час спустя они снова стояли в лифте, спускаясь в фойе.
— Куда теперь? — спросила Эвелин, надеясь, что они наконец поедут в отель отдыхать. Но не тут-то было!
— Пойдем покупать тебе кое-какие вещички.
— Боже мой, Эндрю! — простонала Эвелин. — Ради всего святого, только не это! Ты уже выбросил кучу моих платьев, даже не поставив меня об этом в известность. В шкафу полно одежды. Не хочу я больше никаких тряпок!
— Тут через дорогу — торговые ряды, — словно не слыша ее возражений, продолжал он. — Там можно купить все: от ультрамодных нарядов до вещичек, которые продаются на дешевых распродажах.
Спустя два часа они уже сидели в кафе, потягивая крепкий ароматный напиток. Эвелин по-прежнему изо всех сил боролась со сном.
— Я тебя уже просто ненавижу, — заявила она, заметив на его лице лукавую улыбку. — И зачем только тебе все это понадобилось? — Под «этим» Эвелин подразумевала впечатляющую груду пакетов с эмблемами известнейших фирм, сваленную рядом с их столиком. — Мне жизни не хватит, чтобы все это перемерить!
— Надо же мне было как-то помешать тебе заснуть, — отозвался Эндрю. Похоже, его совершенно не беспокоило то, что для этой цели пришлось истратить огромную сумму денег. — И никаких таблеток сегодня вечером, ясно?
— Можешь оставить их себе, — отрезала Эвелин. — Дай мне подушку, и я засну прямо здесь, за этим столиком. И вообще, сколько времени мы уже на ногах?
Он бросил взгляд на часы.
— С того момента, как ты проснулась в самолете, — всего десять часов.
— А кажется, что целую вечность.
— Пей кофе, — широко улыбнулся Эндрю.
— Послушай, — рассердилась Эвелин, — хватит распоряжаться мной.
Глаза мужчины сузились, и он с минуту внимательно изучал ее лицо.
— Ты по-прежнему у меня работаешь? — неожиданно поинтересовался он.
— Ты имеешь в виду, не уволилась ли я из компании?
Эндрю кивнул.
— Я должна выйти на службу через три недели.
— Тогда не смей спорить с начальством, — приказал он.
— Между прочим, я в отпуске, — огрызнулась Эвелин.
Эндрю стремительно перегнулся через столик и схватил ее за запястье. Она едва не подпрыгнула от неожиданности.
— У тебя медовый месяц, — уточнил он и, заметив, как Эвелин побледнела, понял, что она снова вспомнила о Винсе, и отпустил ее руку. — И нечего вздрагивать каждый раз, когда я до тебя дотрагиваюсь. — Голос его прозвучал сурово.
— Я… извини, — пробормотала она.
Эндрю тяжело вздохнул. Он был явно раздражен, но ей почему-то показалось, что злится он скорее на себя, чем на нее.
— Ладно, пойдем отсюда, — мрачно сказал он.
Эвелин рассчитывала, что, когда они доберутся до отеля, ей станет легче. Не тут-то было. Ей отчаянно хотелось побыть одной, хоть немного отдохнуть от этого мужчины. Однако у Эндрю было на этот счет свое мнение.
Сначала он заставил ее развесить в шкафу все купленные вещи, потом усадил рядом с собой в гостиной, и они опорожнили целый кофейник. Эндрю включил телевизор, и ей пришлось смотреть вместе с ним новости. Каждый раз, когда у нее начинали закрываться глаза, он бросал какое-нибудь замечание, требовавшее отклика, и выводил Эвелин из дремотного состояния.
А сам он что, двужильный? — раздраженно подумала она, наконец получив милостивое разрешение уединиться, чтобы принять душ и переодеться к обеду.
Обед! В ресторане, да еще с чужими людьми! Она уже так устала, что с трудом стояла на ногах, а тут еще приходится куда-то тащиться с целой толпой коллег мужа.
— Да провались ты ко всем чертям, Эндрю Левендер! — выругалась Эвелин, сражаясь с волосами, упорно не желавшими укладываться в аккуратный узел. Потребовалось целых шесть шпилек, чтобы закрепить его, и затылок сразу протестующе заныл.
Эвелин выпрямилась и стала рассматривать себя в огромном зеркале. Она едва держалась на ногах от усталости, да к тому же раскраснелась после сражения с густой шевелюрой. Но хуже всего было то, что этот деспот окончательно вывел ее из душевного равновесия, и внутри у нее все дрожало мелкой дрожью.
На ней было маленькое платье для коктейля. Оно плотно облегало стройную талию, а потом пышными шуршащими складками спускалась до середины бедер. Этот наряд, по ее мнению, был слишком открытым и коротким. Однако Эндрю сам выбрал его и, заставив примерить обновку, привел жену в крайнее смятение, задержавшись взглядом на ее фигуре гораздо дольше, чем того требовали обстоятельства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
