Рука машинально потянулась к имени Пейтон на экране, но Скай остановила себя. Как можно искать утешения у сестры, жизнь которой трещит по всем швам? После возвращения Айзека они с Пейтон не общались. Что там происходит? Как там Макс? Она написала племяннице, но ответа не получила. Возможно ли, что в семействе Маркус все идет своим чередом, хотя их сейчас обсуждает вся страна? Пейтон все знали и большей частью любили за непоколебимый оптимизм, неуемное вдохновение и полный отказ смотреть правде в глаза.
Эта взрывоопасная смесь черт была присуща сестре с самого детства, вот почему Скай так хотелось ей позвонить: Пейтон всегда готова выдать правильный ответ. Пусть она ничего не знает о вопросе, который нужно решить, о людях, с которыми придется иметь дело, о сопутствующих обстоятельствах – Пейтон всегда найдет выход. Если не решит проблему, то придумает, как с ней жить. Ведя машину, Скай думала, что посоветовала бы Пейтон. Пойти к Гейбу и признаться, что облажалась? Преуменьшить масштаб бедствия, сказав мужу, что чуток перестаралась с заказами на «Амазоне», но пусть он не волнуется?
Едва завидев машину Скай, повернувшую на стоянку, Марша вышла из своей квартиры с двумя спальнями на первом этаже. Прикрыв глаза от солнца, она наблюдала, как дочь вытаскивает из багажника огромный пакет с коробкой.
– Спасибо, милая, – сказала она, придерживая дверь. – Твое внимание очень приятно.
В нос ударил пряный аромат тыквенного пирога.
– Мама, сейчас только июнь! Не рановато для тыквы?
– Самое время. А еще в «Домашнем уюте» была скидка на огромные свечи. Я купила шесть штук. Могу одну подарить.
Скай освободила место на столешнице и вытащила из пакета коробку.
– Спасибо, у меня есть.
Марша одернула хлопковую тунику, которая в сочетании со свободными джинсами и туфлями на плоской подошве составляла теперь ее ежедневный наряд, и наклонилась над коробкой.
– Господи, она чересчур дорогая. Не говоря уже о том, что мне не нужны все эти высокие технологии. Посмотри, сколько здесь кнопок! И зачем мне электронная панель? Кофе – это просто, я же говорила: моя старая кофеварка отлично справляется.
Скай прекратила распаковывать новую кофе-машину и указала на мамину старую, стоявшую в углу.
– Шнур обмотан изолентой, колба треснула… Мама, ты целыми днями пьешь кофе. Можешь хоть раз не упираться?
– Ладно, – вздохнула Марша. – Только напиши пошаговую инструкцию на листочке и прицепи к холодильнику.
– Хорошо.
Скай сделала кофе, взяла свою чашку и села напротив матери в маленькой захламленной гостиной. Стены украшали фотографии из поездок, некоторые в неподходящих по размеру рамках, а все поверхности были уставлены всевозможными безделушками.
– Как там твоя сестра? – спросила Марша. – Она не отвечает на звонки.
Скай поморщилась:
– Я тоже с ней не разговаривала со вчерашнего дня. Айзек только вернулся. По телевизору все это непрерывно показывают. Мне пришлось чуть не насильно отрывать Аврору от экрана.
Марша сделала глоток:
– Айзек не дурак. Не могу понять, зачем он это сделал.
– Мы все прекрасно знаем Айзека. Тебе не кажется, что можно было хотя бы усомниться в его вине?
– Увы, факты – вещь упрямая. Кроме того, это уже кто-то делал, и их поймали. Вроде бы та недалекая актриска из ситкома о девяностых. Я хочу сказать, какой смысл ему это делать?
– Вообще никакого, – кивнула Скай. – Не говоря уже о том, что Макс вполне способна поступить в колледж сама. Она в этой чертовой семейке самая умная.
Марша поцокала языком:
– Хоть бы одним глазком посмотреть, что там сейчас происходит.
– Мама!
– Да ладно, я шучу. – Марша взмахнула свободной рукой и расплескала кофе на тунику. – Твоя сестра права: все это развеется как дым. Посмотри, что происходит в стране, в мире! На такие мелочи уже никто внимания не обращает.
Скай уставилась на мать. Марша уже вышла на пенсию, а до этого много лет работала медсестрой. Муж ушел от нее к помощнице стоматолога, когда Скай было одиннадцать, а Пейтон – десять, завел новую семью – на этот раз с двумя мальчиками, – и, наверное, был счастлив, поскольку они его не видели и не слышали, не считая поздравлений с днем рождения и ханукой. Марша разбиралась в жизни и умела за себя постоять, многое знала, и не только в медицине: кто победит на выборах и когда начнутся лучшие сезонные распродажи, – могла приготовить буйабес, умела водить машину с механической коробкой передач и выводить любые пятна. Опытная охотница за выгодными сделками, она путешествовала исключительно с компаниями, которые ищут жилье типа хостелов для пенсионеров, находила горящие предложения в последнюю минуту, когда цена падала ниже плинтуса, и ехала куда угодно, только бы там не шли активные боевые действия. Эта клинически сумасшедшая твердо считала, что приготовленное мясо можно вернуть в маринад «для усиления аромата», а все «правила пищевой безопасности» не что иное, как мошенничество и сговор; отказывалась верить мастеру, который утверждал, что ее посудомоечная машина за двадцать два года забилась зацементировавшимися остатками пищи, и тарелки будут чище, если дать их облизать собаке; не доверяла врачам и придиралась к ресторанной еде. Марша привыкла преодолевать трудности и никогда не унывала, а ее безрассудство держало дочерей в постоянном напряжении. Однако сейчас Скай склонялась к мысли, что мать ошибается.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Не думаю, – покачала головой Скай. – Они замешаны в крупном скандале, который расследует ФБР. Пытаться обмануть систему, когда у тебя и так множество преимуществ? Сомневаюсь, что на это посмотрят сквозь пальцы.
– К понедельнику никто и не вспомнит.
– Нет. Это может стать концом ее карьеры. – Скай вновь посмотрела на телефон, надеясь увидеть весточку от сестры. – Думаю, Пейтон в панике.
– Мужчины ежедневно совершают поступки гораздо более ужасные, чем попытка помочь своему ребенку. Все утрясется. Просто нужно время.
Скай встала и взяла чашку матери, чтобы налить еще кофе.
– Как думаешь, она знала? Не могла не знать, правда?
Марша пожала плечами:
– Я всегда говорила: трудно понять, что происходит в чужой семье. Даже если это семья твоей дочери. Поживем – увидим. Можешь пока рассказать, как дела у вас.
Конец ознакомительного фрагмента.
