Так что жизнь в зоне отчуждения есть, но элемент «лотереи» в ней имеет в сто раз больший вес, чем на Большой земле. «Найти и потерять» тут гораздо проще, чем в любой другой точке планеты. Вернее, было проще. До 19 октября прошлого года.
Лектор исключительно высоко ценил свою жизнь и здоровье, а потому совершенно не хотел задерживаться в опасных землях, но всему есть предел. Человеческим силам в том числе. Отряд выдохся примерно на десятом километре скоростного марша, и заставить его двигаться дальше Лектор мог, только устроив показательную казнь какого-нибудь слабака из сильно отставшего арьергарда. Скорее всего, это помогло бы пройти еще километра полтора. И все.
Плюс-минус полтора километра проблему не решали, да и запугивание работает, когда его в меру. Человек ко всему привыкает. В том числе к страху. Рано или поздно бойцы привыкнут к чрезмерной кровожадности лидера, и чем тогда их сдерживать?
Существовал еще один способ взбодрить уставшую бригаду: раздать бойцам стимуляторы. Приличный запас старого доброго первитина хранился на дне рюкзака в герметичном контейнере. Но этот способ Лектор решил приберечь на крайний случай. Сейчас случай был не крайний. Да, по следам шли квестеры и военные. Ну и что? Вооружена бригада Лектора была не хуже, обучена тоже неплохо, а местность многие бойцы знали даже лучше любого квестера. Ведь половина отряда была из местных. Оторваться от преследователей бригада могла в любой момент и не сделала этого до сих пор лишь для экономии времени. Нарезать круги, запутывая след, было некогда. Как сказано выше — Лектор не хотел задерживаться на радиоактивной территории. Но опять же, как сказано выше, сделать это пришлось, поскольку все устали.
В общем, «как ни болела — умерла». Запасные варианты так и остались в запасе, и Лектор отдал приказ устраиваться на ночевку в пределах зоны отчуждения. Нравилось ему это или нет, стало вопросом шестнадцатым. Единственное, на чем все-таки настоял Лектор — на дозиметрии. Ворчащий что-то себе под нос Дышлюк обошел все дворы поселка, в котором решил остановиться Лектор, замерил фон и доложил, что «везде один хрен в десять раз больше нормы». Но откровенно «горячих» очагов помощник не обнаружил. Это немного успокоило Лектора, и он выбрал хату для ночевки уже чисто по принципу внешней и внутренней сохранности. Такой хатой оказался дом единственного местного жителя-самосела, деда Семена.
Дед встретил гостей без восторга и немного подобрел, только когда ему щедро плеснули чистого спирта. Пить его Семен не стал. Перелил в баночку с пластиковой крышкой и спрятал емкость где-то в кладовке. Но все равно подобрел. «Сам гоню, но это ж совсем другой продукт», — в меру довольным тоном заявил дед. Еще прочнее стал контакт, когда деду вручили пачку незатейливого копеечного курева. «Самосад тоже имеется, но это ж совсем другой продукт!» А когда выяснилось, что один из бойцов приходится деду дальним родственником, Семен окончательно растаял.
— Я к вам, сынки, претензий не имею, — признался дед. — Но больно много в последнее время тут народу шастает. И не все такие вот душевные. Бывает, бедокурят. И шибко бедокурят! В позапрошлом месяце у тетки Глафиры с хутора корову увели, в прошлом — козу, а намедни сама тетка пропала. Вот я и опасаюсь.
— Правильно, отец. — Лектор осмотрелся и кивком отправил молодого бойца азиатской наружности, который занял место пропавшего без вести адъютанта Кошмарика, к плите, сварганить ужин. — Мы вот товарища сегодня потеряли. Куда подевался — ума не приложу. Как в воду канул. Странные дела творятся.
— Какие места, такие и дела, — проронил Дышлюк.
— А чего места? — искренне удивился Семен. — Вы про станцию? Так ведь это когда стряслось! После этого тихо у нас было, спокойно. Заглядывали разве что ученые и милиция. Да браконьеры иногда. Только с прошлого года как прорвало, сплошной разброд и шатание. А еще хищники какие-то завелись. Слыхали?
— Как завелись, так и от… велись, — буркнул Дышлюк. — Постреляли всех хищников, не бойся, дед. Временно очистили твою зону и окрестности.
— Временно?
— Может, и навсегда, как повезет. Где прикорнуть можно?
— Там койка, тут диванчик. Я сам-то на печке. Еще в сенях можно, кто сырости да нечисти не боится.
— Нечисти? — Дышлюк взглянул на деда исподлобья. — Сказано тебе, постреляли всех хищников.
— А я тебе не за хищников толкую. — Семен погрозил бойцу корявым пальцем. — Нечисть по ночам бродит. Совсем другой продукт!
— Да? — Боец на секунду задумался. — Тогда ты и будешь в сенях спать. Давно с нечистью бок о бок живешь, считай, своим стал, тебя она не тронет.
— Как же?.. — Дед растерянно посмотрел на Лектора. — Не можно мне. Суставы от сырости болят. Зачем же так, сынки?
— Одну ночь потерпишь, — проронил Лектор, не удостоив Семена взглядом.
— Пошел вон. — Дышлюк вытолкал Семена из хаты.
— Что еще за нечисть? — Лектор поднял взгляд на помощника.
— Не знаю. В этой зоне твари зубастые хозяйничали. За чертей могли сойти, но… они для деда хищники. А насчет чего-то еще — я не в курсе. Может, бредит дед, крыша едет от одиночества?
— Китаец, ты слышал о нечисти?
— Нет, босс. — Молодой боец пожал плечами. — Жратва готова. Накладывать?
— Подавать. — Лектор вздохнул. — Потерянное поколение, из-за этого Интернета говорить разучились. Подашь и ступай, прогуляйся, покарауль.
— Там же… нечисть. — Китаец с опаской покосился на окошко.
— А ты крестись, — усаживаясь за стол, сказал Дышлюк. — Умеешь?
— Нет.
— Заодно научишься. Тоже пошел вон!
* * *
Дед Семен сидел на хлипкой лавочке в подворотне и сердито пыхтел самодельной папиросой. Китаец присел рядом, положил на колени автомат и уставился в сумрак. До наступления кромешной темноты, а значит, и до момента возможного появления нечисти, оставались считаные минуты.
— Ты, дед, не придумал… про нечисть?
— Тоже турнули? — Семен покосился на бойца. — Начальство! Ты у нас кто по роду-племени?
— Китаец. А чего?
— Эк тебя занесло.
— Это моих родителей еще в перестройку сюда занесло. А тебе-то чего?
— Ничего. — Семен пару раз чмокнул губами, раскуривая гаснущую папиросу. — Вспомнил поговорку вашу, китайскую. Чем выше обезьяна забирается на дерево, тем лучше видна ее задница. К любому начальству подходит.
— Я таким не стану, — убежденно заявил китаец.
— Доживешь, станешь.
— Доживу? Как это?
— Все до начальства доживают. Кто до крупного, кто до мелкого, вроде вахтера. Даст твой китайский бог, и ты доживешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
