Никак не реагируя на эту реплику, Фартинг продолжил:
– Она рассказала мне, что ее отец и мать близнецов умерли. Как и ее бабушка. И все они погибли от руки ее матери, Арабел Броуди, и ее мужа, Малиса – двоюродного брата отца Катрионы, который заграбастал все, что тот оставил: землю, титул, деньги и жену. Эта проклятая парочка собиралась похоронить в сырой земле и Катриону с братьями.
– Неужели родная мать позволила бы такое?
Включившись в разговор, Шайн Катриона коротко объяснила, что ее мать не испытывала к ней ничего, кроме ненависти. Арабел Броуди завидовала молодости своей дочери, и с годами это чувство только усиливалось. Когда девочка догадалась, что Арабел собирается избавиться от нее и близнецов, она взяла детей и сбежала.
– С нашей смертью они с Малисом становились законными владельцами всего того, что присвоили, – закончила Шайн Катриона, пристально наблюдая за лордом Магнуссоном, доедавшим остатки ужина. К ее облегчению, он гневно нахмурился. Ее история казалась настолько невероятной, что могла вызвать сомнения у любого непредвзятого слушателя. Но, судя по выражению лица отца Фартинга, он ей поверил.
– И что же, никто не заинтересовался, куда вы пропали?
– Малис сказал всем, что мы заболели и умерли. Он даже устроил похороны. Я думаю, что три тела, завернутые в саван, которые они погребли в склепе, принадлежали подходящим по комплекции животным, но они с Арабел уже убили столько невинных людей, что… – Она пожала плечами.
– Подлый убийца, – негодующе произнес лорд Магнуссон.
– Вижу, вы встречались с моим отчимом, – заметила Шайн Катриона.
Он улыбнулся:
– Вижу, девочка, что ты не только красива, но и догадлива. Да, я встречался с Малисом Броуди. Это зверь в человеческом образе. Я сумел разглядеть всю его гниль за слащавыми улыбочками и лощеными манерами, хотя, боюсь, не все столь проницательны. А что касается его жены… – Он осекся, бросив на девушку осторожный взгляд.
– О, пожалуйста. Можете не стесняться в выражениях относительно моей матери. Я давно отреклась от нее.
– Вот как? Мне казалось, что это привилегия родителей – отрекаться от своих детей.
– А я вот отреклась. По правде сказать, милорд, может, я и вышла из ее тела, но она никогда не была для меня матерью. У нее вообще нет материнских чувств. Даже естественной нежности, которую любая женщина испытывает к своему ребенку. Она хладнокровно планировала убийство меня и моих сводных братьев. Убила моего отца, и я заставлю ее заплатить за это. Нет, она мне не мать, пусть даже по закону считается иначе. Я дочь своего отца, и только.
– Какие сильные чувства! – Лорд Магнуссон покачал головой. – И главное, их можно понять. Что может быть ужаснее матери, желающей смерти собственного ребенка?
– Она всегда ненавидела меня. С самого рождения я была полностью на попечении отца и бабушки. Пока они были живы, им удавалось защищать меня от злобных выпадов матери. Сам факт, что ей пришлось выносить и родить меня, она воспринимала как болезнь, как рану. Она считала, что я похитила ее красоту, словно я какая-то колдунья, высасывающая из нее соки. Это трудно объяснить.
– Почему же, все ясно. Она стареет, а ты молода и красива. Все ее претензии к тебе – полный абсурд. С годами она сама превратилась в злую ведьму. Ладно, скажи лучше, как ты рассчитываешь вернуть свое наследство?
– Я хочу найти человека, у которого будет достаточно денег и власти, чтобы выставить вооруженный отряд в мою поддержку.
– У моего сына теперь есть и то и другое, – заметил лорд Магнуссон и усмехнулся при виде изумления, отразившегося на лицах Шайн Катрионы и Фартинга.
– Клянусь всеми святыми, так оно и есть, – пробормотал Фартинг с ошеломленным видом.
– Ты поможешь мне? – спросила Шайн Катриона, не сомневаясь в ответе, но полагая, что она должна предоставить ему выбор.
– Конечно, если отец не против. – Фартинг взглянул на отца. – В конце концов, я всего лишь его наследник. И даст Бог, буду оставаться им еще много лет.
– Я не против, – улыбнулся лорд Магнуссон. – Дело хорошее. Думаю, найдется немало людей, которые были бы рады увидеть, как эта парочка отправится в ад. Но, боюсь, придется немного подождать. Я ведь выбрался в дорогу не ради удовольствия, а по делу.
Шайн Катриона пожала плечами.
– Я ждала шесть лет. Чего-чего, а терпения мне хватает.
– Иногда, – хмыкнул Фартинг и, не обращая внимания на ее недовольную гримасу, повернулся к отцу: – Куда же ты направляешься?
– В Данкойл. Отсюда полдня пути.
– Вот как? И какова цель этого путешествия?
– Да вот ищу мужа для своей племянницы, Марго Делакросс. Вряд ли ты ее помнишь, она была совсем малышкой, когда ты жил вместе с нами. Но ничего, завтра познакомитесь. Сейчас она спит, утомленная дорогой.
– Она еще не помолвлена?
– Была помолвлена, сынок, но чума забрала ее жениха. Жаль, они любили друг друга. У нее небольшое приданое, но парень, которого я имею на примете, – незаконнорожденный. Это ограничивает его выбор, хотя, по слухам, он богат и красив. У его отца несколько законных сыновей.
– А что, девушка некрасива? – поинтересовалась Шайн Катриона.
– Да нет, все при ней, но представления о красоте у каждого свои, девочка. Так уж повелось, что невест всегда больше, чем подходящих женихов. Поэтому бедная, но вполне миловидная девушка может остаться невостребованной. Я готов изъездить всю страну вдоль и поперек, лишь бы не допустить этого. Марго – хорошая девушка, более того, она единственная, кто остался от семьи моей жены, которая и до чумы была немногочисленной.
– Кому ты хочешь ее сосватать?
– Незаконному сыну рыжего Логана. Это могущественный клан, который неплохо иметь в союзниках. Я был бы рад, если бы Марго вышла замуж за одного из них.
Глава 4
– Что-то терзает парня, Уильям.
Уильям Логан улыбнулся, глядя на свою миниатюрную супругу, беспокойно расхаживающую по гостиной.
– Может, у него просто плохое настроение?
– Нет, он в таком состоянии с тех пор, как съездил на ярмарку. Не мог бы ты выяснить, в чем дело? Наши гости вот-вот приедут.
Чмокнув жену в лоб, лорд Уильям направился к выходу.
– Я поговорю с Гэмелом, но ничего не обещаю. Наш сын никогда не был скрытным, однако предпочитает не говорить о том, что тревожит его сейчас. Захочет ли он делиться со мной своими проблемами?
Он нашел сына в большом зале Данкойла. Гэмел сидел в кресле у одного из больших окон, занятый созерцанием вещицы, похожей на медальон, которую вертел в руке. Глядя на него, лорд Уильям вынужден был признать, что его жена права, настаивая на том, чтобы он поговорил с сыном. Гэмел пребывал в слишком мрачном настроении, чтобы должным образом встретить свою предполагаемую невесту.
