Глава 3
– Раздевайся.
Шайн Катриона постаралась не вздрогнуть, услышав это резкое приказание. Несмотря на все усилия, ей все труднее было сохранять спокойствие и смирение, которые она демонстрировала до сих пор. Медленно повернувшись, она взглянула на сэра Гэмела. Он стоял, прислонившись к массивной деревянной двери, которую только что запер на засов.
Невозмутимо встретив ее взгляд, он подошел к кровати и, усевшись на нее, принялся стаскивать сапоги.
– Я охотно помог бы тебе, – сказал он, – но боюсь, что порву твою одежду в клочья.
Его нетерпение было столь очевидным, что девушку пронзила дрожь. Непослушными руками она сняла головной убор. Щетки под рукой не было, и она воспользовалась пальцами, чтобы хоть как-то расчесать гриву волос, рассыпавшуюся по плечам. Она старалась не смотреть на Гэмела, стремительно избавлявшегося от одежды.
Не в силах побороть смущение, заставлявшее ее щеки пламенеть, Шайн Катриона сняла платье и села на табурет, чтобы снять башмаки и чулки. Затем снова встала, чтобы стянуть с себя рейтузы, которые она носила по настоянию Фартинга, считавшего, что это задержит насильника. Не успела она взяться за завязки сорочки, как перед ней возник обнаженный Гэмел. Девушка поспешно отвела глаза, стараясь смотреть куда угодно, только не на него, но он притянул ее в свои объятия.
Погрузив пальцы в ее волосы, он нежно, но настойчиво заставил ее запрокинуть голову и поднять к нему лицо. Было что-то лихорадочное в коротких поцелуях, которыми он осыпал контуры ее выразительного рта. Сознание Шайн Катрионы поплыло. Положив ладони на его гладкую грудь, она отдалась ласкам, которые лишали ее всякой способности мыслить, заражая его обжигающей страстью.
– Черт, я дрожу, как неопытный мальчишка, – пробормотал Гэмел, подхватив ее на руки и шагнув к постели.
Разрываясь между возбуждением и застенчивостью, она безропотно позволила ему стянуть с нее сорочку. Он так спешил, что едва не порвал ни в чем не повинный предмет одежды. Отбросив сорочку в сторону, он отступил на шаг, чтобы посмотреть на нее. Залившись краской, Шайн Катриона попыталась прикрыться руками, но Гэмел схватил ее запястья и пришпилил их к постели. Несмотря на смущение, она ощутила прилив гордости при виде восхищения, сверкнувшего в его глазах.
Гэмел прошелся медленным взглядом по ее телу. Как он и ожидал, ее кожа оказалась бледно-золотистой повсюду. Она была стройной, однако обладала всеми изгибами и мягкими выпуклостями, привлекавшими мужчин. Несмотря на невысокий рост, у нее были длинные ноги безупречной формы с упругими мышцами. Отпустив ее запястья, Гэмел скользнул ладонями по ее бокам, отслеживая переход от тонкой талии к изящным округлостям бедер, прежде чем вытянуться рядом с ней в постели.
– Ты даже красивее, чем я себе представлял, – произнес он, обхватив ладонями ее лицо.
Стон, слетевший с ее губ, подействовал на него как хворост, подброшенный в пламя, и он приник к ее губам в жадном поцелуе. Когда его язык проник в теплую пещерку ее рта, упиваясь его сладостью, руки Шайн Катрионы обвились вокруг его шеи. Это свидетельство ответного пыла привело Гэмела в неистовство.
– Да, Катриона, да, – выдохнул он, обхватив ладонями ее груди и покрывая поцелуями соблазнительные округлости. – Коснись меня, дорогая, пусть даже это ускорит события.
Он почувствовал, как она сцепила руки у него за спиной, и услышал ее шепот:
– Меня зовут Шайн.
– Шайн? – Гэмел на секунду оторвал взгляд от ее прелестной груди.
– Шайн Катриона. Это мое полное имя. О небеса! – воскликнула она, когда он сомкнул губы вокруг ее соска и втянул его в рот.
– Вот как? – сказал он, приподняв голову, чтобы переключиться на другую грудь. – Фартинг зовет тебя Катрионой, значит, я буду звать тебя Шайн. Клянусь, просто грешно быть такой сладкой.
Если что и грешно, промелькнуло в ее голове, так это так наслаждаться тем, что он делает. Грешно и безумно. Вместо того чтобы оттолкнуть Гэмела или попытаться отговорить от его намерений, она еще теснее прижимала его к себе и выгибалась навстречу его ласкам.
То, что он творил с внутренней поверхностью ее бедер, заставило ее призывно раздвинуть ноги. Проложив дорожку поцелуев по ее животу, Гэмел скользнул рукой в серебристые завитки, скрывавшие ее самое сокровенное место, и она застонала, содрогнувшись от наслаждения.
– Невероятно! Шайн, ты уже готова принять меня. Одного ощущения твоего жара достаточно, чтобы я взорвался. Я не могу больше ждать, – хрипло пробормотал Гэмел и изменил позу, готовясь овладеть ею.
Затем жадно приник губами к ее губам и соединил их тела одним мощным толчком. Поцелуй приглушил крик боли, вырвавшийся у Шайн Катрионы, когда он проник сквозь ее девственную преграду. Гэмел оторвался от ее губ и замер, дрожа всем телом.
– Ты была девственницей, – произнес он, недоверчиво уставившись на нее. – Как такое может быть?
Когда боль чуть стихла, Шайн Катриона шевельнула бедрами, безмолвно призывая его продолжить то, что он начал.
– Фартинг получил серьезное ранение несколько лет назад, – солгала она, не зная, что сказать.
– Выходит, он так и не отведал того, что я получил сегодня ночью.
Глубокое удовлетворение, прозвучавшее в его голосе, задело Шайн Катриону, пробившись через страсть, туманившую ее мозги. Гэмел не знал, что она лжет, и радовался увечью человека, которого считал своим соперником.
– Но это не отменяет того факта, что я принадлежу ему.
– Ты моя, Шайн, – возразил он и начал двигаться. – Моя.
Наслаждение, захлестнувшее Шайн Катриону, отбило у нее всякую охоту спорить. Она льнула к Гэмелу, обвив руками и ногами его сильное худощавое тело. Мимолетная мысль, что она слишком громко выражает свои эмоции, не остановила ее восторженных возгласов. Его имя все чаще срывалось с ее уст по мере того, как он ускорял ритм движений, покрывая ее лицо и шею лихорадочными поцелуями.
Наконец Гэмел выкрикнул ее имя и рухнул на нее, содрогаясь в высвобождении. Шайн Катриона крепко прижала к себе его обессилевшее тело. Она пережила свое ослепительное завершение чуть раньше его и теперь наслаждалась приятной усталостью.
Они еще долго лежали, утомленные и насытившиеся. Но постепенно к Шайн Катрионе вернулся рассудок, и вместе с ним пришел стыд. Она закрыла глаза и отвернулась, не зная, как ей теперь себя вести. Утрата девственности тревожила ее меньше, чем наслаждение, которое ей доставила эта потеря. Когда Гэмел вернулся в постель, она попыталась уклониться от его прикосновений, но он притянул ее к себе с нежной, но неотвратимой твердостью. Шайн Катриона вынуждена была признать, что ей нравится находиться в его объятиях.
