Читаем без скачивания Куда смотрит прокурор? - Александр Звягинцев

– Да он это, того… – стал оправдываться белобрысый Корытько. – Он на стене матерное слово написал. Вот я его тогда и сгреб. И написал, что он публично выражался. А разве не публично? На стене-то? Народ рядом идет.

– Так надо было это обстоятельство в протоколе отобразить!.. А теперь ваш протокол, товарищ Безродный.

Старший лейтенант Безродный сразу понурился.

– Вы пишете: «Клименко ударил потерпевшего рукой в область лица в районе правого уха нижней части с тыльной стороны сзади…» Товарищи, кто-нибудь понял, куда именно ударил задержанный потерпевшего?

Милиционеры дружно молчали. А Безродный вдруг принялся гулко стучать себя ладонью по затылку. Видимо, наглядно показывая, куда некий Клименко ударил потерпевшего.

– А вот еще пример! – усмехнулся Шкиль. – «Гражданин Попцов Е.П. в сопровождении группы других граждан зашел в дом убитого гражданина Левицкого С.Ж., который в беседе с ними отказался выйти из кооператива и после приглашения пойти с ними в ресторан для продолжения обсуждения выбежал из своего дома босиком и скрылся в неизвестном направлении…»

Милиционеры завороженно смотрели на Шкиля, будто они присутствовали на сеансе гипноза.

– Кто-нибудь способен объяснить, куда и когда скрылся убитый гражданин? Да еще босиком? И как можно убитого приглашать в ресторан?

Шкиль буровил пристыженных стражей закона ироничным взором.

– А ведь надо, товарищи, понимать, что сегодня преступники работают с выдумкой, с фантазией. Они порой досконально знают Уголовный и Процессуальный кодексы и потому действуют так, что их очень трудно уличить в ходе расследования. Вот приведу один пример из собственного опыта. Речь пойдет о взятке…

Капитан Мурлатов заинтересованно уставился на Шкиля. Даже задремавший было Шламбаум открыл глаза.

– Вы знаете, что, как правило, взяткодателя можно взять только с поличным. Либо по заявлению пострадавшего можно попробовать доказать его вину в ходе следствия, в частности, во время очной ставки или даже следственного эксперимента. Поэтому умный вымогатель сегодня не действует по старинке – мол, приноси мне конверт в кабинет. В кабинете-то его легче всего взять, и он это знает. Умный вымогатель сегодня прибегает к таким способам получения, в которые невозможно поверить и которые потом невозможно практически воспроизвести. Вот один способ, с которым мне пришлось столкнуться. Правда, хочу сказать сразу – было это не у нас. Так вот один сотрудник мэрии, скажем так, города N согласился взять взятку у местного бизнесмена… Впрочем, что значит согласился? Он умело подвел его к мысли, что без взятки вопрос его не будет решен никогда.

Зал понимающе загалдел.

– Спокойно, товарищи, спокойно. Так вот, идем дальше. Но одновременно наш чиновник не был уверен, что бизнесмен сохранит все в тайне, потому что знал его тяжелый характер. А вдруг он потом пойдет в прокуратуру и докажет там факт вручения взятки? И потому наш чиновник придумал такую штуку. Он сказал бизнесмену, что процесс передачи денег произойдет в… заброшенной каменоломне на окраине города, куда давно уже никто не забирался. Потому как каменоломня была затоплена и лезть туда означало рисковать своей жизнью. Однако чиновник наш знал там безопасные ходы, а бизнесмену деваться было некуда. Как они там конкретно совершали сей интимный процесс, я не знаю. Зато знаю точно, что бизнесмен потом обратился с жалобой в прокуратуру… И знаете что произошло? Когда он в прокуратуре стал расписывать, какого страху натерпелся в каменоломне, ему сказали, что с такими историями ему не в прокуратуру надо обращаться, а прямо в психдиспансер!

Милиционеры, слушавшие до этого Шкиля затаив дыхание, дружно грохнули.

– А когда он предложил прокурору вместе залезть в каменоломню, можете себе представить, что ему ответил прокурор!

Зал загоготал еще радостнее.

Выдержав паузу, Шкиль эффектно закончил:

– Уверен, что так на его месте поступил бы каждый… прокурорский работник. И даже такой принципиальный и романтически настроенный, как всем вам уже известный Герард Гаврилович Гонсо!

Он заметил, как весело блеснули глаза капитана Мурлатова, и понял, что сеял сегодня не напрасно и у него есть основания ждать хорошие всходы. На бойкий и пронырливый ум капитана вполне можно было положиться.

Между тем удача поджидала упомянутого коварным адвокатом Гонсо там, где он ее не чаял найти. Их скитания с Федей Абрикосовым по зубным врачам закончились именно в том кабинете, где он лечил свои зубы.

– Так это же знакомые мне зубы! – вскричал старый дантист. – Еще бы, не часто встретишь такие клыки! Сверлить было одно удовольствие, там каналы – как туннель в московском метро. А резцы! А верхние передние, стоящие углом!

Едва Гонсо, задрожавший от нетерпения, хотел спросить, чьи же эти зубы конкретно, словоохотливый дантист сообщил:

– Только зубов этих в таком виде больше нет!

– Как? – спросил осипшим от растерянности голосом Гонсо. – Что значит – нет?

– А то, что я сам вчера сточил их своими руками под протезы. Протезы нужно на что-то ставить, молодой человек? Вот я и сточил вчера эти изумительные клыки!

Потом выяснилось, что хотя приходивший мужчина очень спешил, но раньше чем через пять дней об установке протезов нечего и говорить…

– Так что теперь? – не мог скрыть своего расстройства Гонсо.

– А что теперь? Договорились, что он придет именно через пять дней, когда протезы будут готовы.

– А адрес, телефон он оставил?

– Видите ли, я оказывал ему эту услугу, так сказать, в частном порядке, поэтому…

– А если он не придет? – в отчаянии воскликнул Гонсо.

– А куда он денется? – удивился врач. – Работу оплатил, протезы тоже. Придет! Я ему так зубы обточил, что никуда он теперь не денется!

– Не денется! А с чем же теперь его укус идентифицировать? – простонал Гонсо.

Глава 9. Теплые ботинки и шапка в придачу

Меня душевно избили, а прокуратура не хочет заводить дело.

– Мотя, что у нас там с этим, как его, Кресало? – Атаман, все, как вы учили! Я втолковал ему, что надо дать взятку, он дал. Дело прекращено. Так он теперь уже какой день считает, что бы он мог на эти бабки купить. Видимо, теперь он будет заниматься этими расчетами до гробовой доски. Десять, говорит, теплых ботинков мог на эти деньги купить. И хорошую шапку в придачу. Я вот все думаю, эти самые теплые ботинки он в каком виде считает – десять штук или десять пар? И что это за шапка такая, которую дают к ботинкам в придачу? – Лучше не думай, а то свихнешься. Отлично, Мотя, все идет по плану. А теперь этому ослу надо внушить, что он полный идиот… – Идиот в каком смысле?

– А в таком, что дело все равно бы прекратили. Так что деньги он давал зря!

– Атаман, он этого не перенесет. Он повесится от горя. Но предварительно меня удавит!

– А ты сам с ним не говори. Найди кого-нибудь, кто ему это объяснит. Мол, возникли новые обстоятельства, из которых проистекает, что ему ничего всерьез не грозило.

– Обстоятельства, значит? Ну-ну…

Уже на следующий день расторопный Блудаков доложил:

– Атаман, это я. По поводу этого Кресало…

– Надеюсь, он не умер? От переживаний?

– Не умер, но все шло именно к тому. Сначала старый пердун чуть не спятил, когда ему сказали, что он потратил свои кровные бабки зря. Он полтора часа дышать не мог. А потом вскочил и помчался в милицию к Шламбауму требовать свои деньги обратно.

– Ну и?

– Ну и! Там над ним, понятно, погоготали вдоволь и пообещали в следующий раз так отмудохать, что у него из башки вся дурь насчет денег вылетит. Так он теперь то плачет, то смеется. В общем, горюет.

– Мотя, а ты помнишь, в чем заключается наш долг?

– Сейчас, атаман, посмотрю в записной книжке. Я где-то с ваших слов записывал…

– Наш долг, Мотя, помогать людям, оказавшимся в трудном положении. А так как старый пердун, как ты изящно выражаешься, попал в дерьмо, наш долг помочь ему добрым советом. Причем бесплатно.

– И каким же это советом? Обратиться прямо в ООН? Потому что из нашего суда его отправят прямо в психушку.

– Ему надо внушить, что помочь ему может только один человек…

– А зовут этого человека?

– Мотя, кто у нас самый порядочный человек в прокуратуре?

– Атаман, вы же знаете мое отношение к прокуратуре. Они там для меня все на одно лицо.

– Господи, Мотя, где ты набрался этого тлетворного цинизма? Так же трудно жить!

– Докладываю, атаман, набрался в столице нашей родины Москве.

– Забудь о Москве! В нашей прокуратуре, как это для тебя ни прискорбно, еще водятся и святые бессребреники, и герои-романтики…

– Ах да, атаман, как я мог забыть! Например, мой лучший друг, практикующий херувим Герард Гаврилович Гонсо!

– Молодец, Мотя! А то я уже думал, что ты безнадежен. Надо вбить старому пердуну Кресало в башку, что только Гонсо может вернуть его кровные деньги…