я и не заметила, как миновала все пять стадий. Просто возникло ощущение, что после того, как Максинька попался на сладеньком и был побит своей новой женой, я просто вынырнула на поверхность из черного омута беды и вздохнула полной грудью. Прожито. Прошло. Позади. С холодной рассудочностью я подвела итог: всё. Это я хранила верность и любила, а Макс так все время и водил баб, удобно пользуясь мной, как кошельком, всегда полным и широко раскрытым для любых его хотелок; как удобной дурой, которая кормит, убирает и жрать готовит, и которую еще и трахнуть в любой момент можно.
Так что причиной моего вздернутого состояния был не Максим, а вовсе даже сука-Стас, чтоб его приподняло да прихлопнуло. Если бы еще его удалось вычеркнуть из жизни, как Макса, так ведь нет. Он не приставал, никак не навязывался, не звонил и даже смсок не слал, но именно это и заводило! Да и все та же судьба с удивительным упорством раз за разом сталкивала нас нос к носу и в офисе, и даже вне его. Сталкивала, неизменно напоминая: мне этому самоуверенному типу пока что так и не удалось ответить симметрично, сравняв счет в нашей внезапно организовавшейся игре!
И чем менее заинтересованным в моей персоне выглядел Стас, тем чаще мне в голову приходили мысли о незакрытом гештальте и сильнее хотелось сквитаться с этой равнодушной скотиной, которая зачем-то тогда соврала, что неровно ко мне дышит.
Глава 18
Ха! Влюбился он в меня с первого взгляда там, на Лазурке! Вот прям верю! Он! Владелец заводов, газет, пароходов, мечта дам всех возрастов Стас Смирнов! Ага! Как же! Мужчины, которые что-то испытывают к дамам, так себя с ними не ведут. А этот… Одно слово: сука!
Но я бы справилась с чертями, засевшими у меня уже на обоих плечах, изгнав с правого бедолагу ангела, и теперь уже в оба уха нашептывавшими мне всякие соблазнительные скабрезности. Точно бы справилась! Если бы не увидела Смирнова в том самом клубе за карточным столом с какой-то красивой и ухоженной женщиной, которая ему странным образом подходила. Вот я ему парой точно не была… Ну, чисто внешне и как-то, что ли, повадками. Пацанка, одно слово. А эта… Эта была такой же, как он — гладкой, благополучной, европейски утонченной. Почему-то тут же представилось, как они, разыграв последнюю партию, встают и уходят, чтобы где-нибудь, вполне возможно, опять у Стаса в кабинете, на том самом кресле, где уже побывала я, заняться сексом…
Совсем не таким как со мной, когда все было стыдно, развратно и, несмотря на это, адски горячо. Нет, у этих двоих все будет по-другому: красиво, неторопливо, безо всяких там пошлых звуков. Интеллигентно…
Зараза!
Принять на веру то, что во мне взыграла банальная ревность, не хотелось никак, но дело кончилось тем, что, измаявшись, натерев мозоль у себя в башке в том месте, где и засели разные непростые вопросы и сомненья, двадцать раз решившись и сорок раз передумав, я все-таки сделала свой ход в этой странной, реально затянувшейся партии: стащила из игровой колоды червового короля и быстро, чтобы не передумать, написала на его клетчатой рубашке всего одну фразу: «Еще одну партию, Станислав Дмитриевич?»
Хотела было процитировать его и написать «повторим?», но вовремя удержалась. Было бы уж слишком сильно похоже на приглашение повторить секс, а в таком виде я вроде как просто предлагала выпить немного виски, сыграть в карты… Ну и как там дальше по киношной классике? Карты, деньги, два ствола? Деньги я из этой комбинации была намерена исключить целиком и полностью, а вот остальное: карты и ствол…
Официант с поклоном передал подписанную мной карту Стасу. Тот прочел, некоторое время размышлял, постукивая ребром карточного короля по столу перед собой, а потом просто взял и поднял на меня свои невозможные, сейчас отливающие не голубым, а натуральной сталью глаза…
Сердце испуганным зайцем упрыгало куда-то в живот, дыхание сбилось… Ну? Сейчас он встанет, извинится перед своей партнершей по текущей игре и…
Стас опустил глаза и отложил присланного ему мною короля в сторону, еще и этак демонстративно мордой вниз…
Состояние нервного оживления, в котором я пребывала все это время, выкипело, будто вода в забытом на плите чайнике. Стало стыдно за свою попытку, за этого глупого короля… Вот ведь дура! Если у Макса идиоток, готовых прыгнуть к нему в постель, и то валом, что уж говорить о таком мужчине, как Стас Смирнов! Сдалась я ему — вышедшая из юного возраста, никогда не претендовавшая на звание красотки баба, которой даже муж изменил…
Оставаться в клубе и дальше не было сил. Дождавшись момента, когда Стас максимально отвлекся, уткнувшись в свои карты, я встала и… у меня тренькнул телефон. Всего одно слово: «Согласен!» Когда успел написать и отправить, если вроде как целиком другим поглощен? Я качнула головой и все-таки направилась к выходу.
Стас перезвонил часа через три, когда я уже видела второй сон. Извинился за поздний звонок, на задуманный мною карточный матч-реванш согласился, не выкаблучивая и не затягивая, а вот точное время назначить не смог: сообщил, что улетает по делам.
— Когда? — сонно спросила я.
— Уже, — с ясно слышимой усмешкой в голосе откликнулся он, и теперь я совершенно четко услышала идущие фоном характерные для любого крупного аэропорта звуки: звуковые сигналы и голос что-то объявлявшего диктора — речь шла то ли о посадке, то ли о вылете.
— Вернусь — наберу, — завершил Стас, и с этого самого момента я начала изводиться ожиданием.
Упрекать в происходящем было некого — даже охрана на входе в высотку СДС-холдинга знала, что господин Смирнов действительно улетел надолго. Вроде как речь опять шла о каком-то очень серьезном контракте с китайцами, с которыми Стас и проводил время. Так что никакого обмана или осознанного «продинамливания» с его стороны совершенно точно не было. И все равно ожидание убивало, выматывало нервы и взращивало во мне что-то вроде настоящей зависимости: и дня не проходило, чтобы я не вспоминала о Стасе и не размышляла, как бы с ним половчее рассчитаться за все, им ранее учиненное. О Максе и потере ребенка столько не думала, сколько об этом клятом мужике совсем не моей мечты!
О! Сколько было передумано! Сколько нафантазировано! Сколько планов создано и отметено как слишком глупые, слишком жестокие, слишком банальные и просто слишком не такие. А потом я вдруг увидела
