ПОД ВЕТВЯМИ БОЛЬНИЧНЫХ БЕРЕЗ
Под ветвями плакучих деревьевВ чистых окнах больничных палатВыткан весь из пурпуровых перьевДля кого-то последний закат...Вроде крепок, как свеженький овощ,Человек, и легка его жизнь! —Вдруг проносится «скорая помощь»,И сирена кричит: «Расступись!»Вот и я на больничном покое.И такие мне речи поют,Что грешно за участье такоеНе влюбиться в больничный уют!В светлый вечер под музыку ГригаВ тихой роще больничных березЯ бы умер, наверно, без крика,Но не смог бы, наверно, без слез...Нет, не все, – говорю, – пролетело!Посильней мы и этой беды!Значит, самое милое дело —Это выпить немного воды,Посвистеть на манер канарейкиИ подумать о жизни всерьезНа какой-нибудь старой скамейкеПод ветвями больничных берез...1970
ГОСТЬ
Гость молчит,и я – ни слова!Только руки говорят.По своим стаканам сноваРазливаем все подряд.Красным,белыми зеленымМы поддерживаем жизнь.Взгляд блуждает по иконам,Настроенье – хоть женись!Я молчу, я слышу пенье,И в прокуренной грудиСнова слышу я волненье:Что же, что же впереди?Как же так —скажи на милость! —В наши годы, милый гость,Все прошло и прокатилось,Пролетело, пронеслось?Красным,белыми зеленымНагоняем сладкий бред...Взгляд блуждает по иконам...Неужели Бога нет?
РАСПЛАТА
Я забыл, что такое любовь,И под лунным над городом светомСтолько выпалил клятвенных слов,Что мрачнею, как вспомню об этом.И однажды, прижатый к стенеБезобразьем, идущим по следу,Одиноко я вскрикну во снеИ проснусь, и уйду, и уеду...Поздно ночью откроется дверь.Невеселая будет минута.У порога я встану, как зверь,Захотевший любви и уюта.Побледнеет и скажет: – Уйди!Наша дружба теперь позади!Ничего для тебя я не значу!Уходи! Не гляди, что я плачу!..И опять по дороге леснойТам, где свадьбы, бывало, летели,Неприкаянный, мрачный, ночной,Я тревожно уйду по метели...1970
СЕНТЯБРЬ
Слава тебе, поднебесныйРадостный краткий покой!Солнечный блеск твой чудесныйС нашей играет рекой,С рощей играет багряной,С россыпью ягод в сенях,Словно бы праздник нагрянулНа златогривых конях!Радуюсь громкому лаю,Листьям, корове, грачу,И ничего не желаю,И ничего не хочу!И никому не известноТо, что, с зимой говоря,В бездне таится небеснойВетер и грусть октября...1970
КОНЕЦ
Смерть приближалась,приближалась,Совсем приблизилась уже, —Старушка к старику прижалась,И просветлело на душе!Легко, легко, как дух весенний,Жизнь пролетела перед ней,Ручьи казались, воскресенье,И свет, и звон пасхальных дней!И невозможен путь обратный,И славен тот, который был,За каждый миг его отрадный,За тот весенний краткий пыл.– Все хорошо, все слава Богу... —А дед бормочет о своем,Мол, поживи еще немного,Так вместе, значит, и умрем.– Нет, – говорит. – Зовет могилка.Не удержать меня теперь.Ты, – говорит, – вина к поминкамКупи. А много-то не пей...А голос был все глуше, тише,Жизнь угасала навсегда,И стало слышно, как над крышейТоскливо воют провода...1970
* * *
Я умру в крещенские морозы.Я умру, когда трещат березы.А весною ужас будет полный:На погост речные хлынут волны!Из моей затопленной могилыГроб всплывет, забытый и унылый,Разобьется с треском,и в потемкиУплывут ужасные обломки.Сам не знаю, что это такое...Я не верю вечности покоя!1970
* * *
Я люблю судьбу свою,Я бегу от помрачений!Суну морду в полыньюИ напьюсь,Как зверь вечерний!Сколько было здесь чудес,На земле святой и древней,Помнит только темный лес!Он сегодня что-то дремлет.От заснеженного льдаЯ колени поднимаю,Вижу поле, провода,Все на свете понимаю!Вон Есенин —на ветру!Блок стоит чуть-чуть в тумане.Словно лишний на пиру,Скромно Хлебников шаманит.Неужели и они —Просто горестные тени?И не светят им огниНовых русских деревенек?Неужелив свой чередНадо мною смерть нависнет, —Голова, как спелый плод,Отлетит от веток жизни?Все умрем.Но есть резонВ том, что ты рожден поэтом,А другой – жнецом рожден...Все уйдем.Но суть не в этом...1970
* * *
Мы сваливатьне вправеВину свою на жизнь.Кто едет,тот и правит,Поехал, так держись!Я повода оставил.Смотрю другим вослед.Сам ехал быи правил,Да мне дороги нет...1970
ЧТО ВСПОМНЮ Я?
Все движется к темному устью.Когда я очнусь на краю,Наверное, с резкою грустьюЯ родину вспомню свою.Что вспомню я? Черные баниПо склонам крутых берегов,Как пели обозные саниВ безмолвии лунных снегов.Как тихо суслоны пшеницыВ полях покидала заря,И грустные, грустные птицыКричали в конце сентября.И нехотя так на суслоныСадились, клевали зерно, —Что зерна? Усталым и сонным,Им было уже все равно.Я помню, как с дальнего моряМатроса примчал грузовик,Как в бане повесился с горяКакой-то пропащий мужик.Как звонко, терзая гармошку,Гуляли под топот и свист,Какую чудесную брошкуНа кепке носил гармонист...А сколько там было щемящихВсех радостей, болей, чудес,Лишь помнят зеленые чащиДа темный еловый лес!1970
