ее отсюда.
– Все нормально.
Мы оборачиваемся и видим на пороге Каталину. Она стала еще бледнее, чем в последнюю встречу, а под глазами виднеются темные круги. Она оглядывает нас и качает головой.
– Не нужно из-за этого ссориться. Как видишь, со мной все нормально.
– Судя по тому, что вижу, я бы назвал это другим словом.
Но Раману смягчает тон и тычет меня в грудь в последний раз.
– Я поговорю с ней. Если мне не понравится, что она скажет – тебе не понравится, что скажу я.
На ответ нет времени, да и, признаться, сам не знаю, что бы сказал. Очевидно, с Каталиной все настолько ненормально, что даже в голове не укладывается. Но я привык действовать, и могу кое-что предпринять.
Нахожу слуг – молодую женщину и старушку, – на кухне. Обе кланяются, когда захожу. Все можно сделать, как положено, но я так измотан, что не могу мыслить здраво.
– Что все это значит? Почему Каталина одета в то же платье, в котором была неделю назад, и живет в пыльной комнате?
Делла, хмуро смотрит на меня.
– Мы следуем вашему примеру, сир. Она изгой, и мы относимся к ней соответственно.
Моему примеру.
Богиня, я совершил ошибку.
Едва не рявкаю на них, но знаю, что это моя вина. Не их. Вместо этого сухо замечаю:
– Каталина – моя почетная гостья, и относиться к ней нужно соответственно.
Аннис бледнеет.
– Простите, сир. Я не знала. Знай я…
– Сам виноват, – перебиваю я. – Проследи, чтобы это не повторилось. Вы ее хоть кормили?
– Конечно. – Делла отшатывается, будто от удара. – Мы же не чудовища.
Аннис выглядывает из-за спины Деллы.
– Мы давали ей простой хлеб, – любезно добавляет она.
Простой хлеб. С Каталиной целую неделю обращались, как с пленницей, а я об этом даже не знал, потому что не присутствовал. Был так озабочен тем, чтобы установить дистанцию между нами – между ней и тем, кем становлюсь, когда оказываюсь рядом, – что даже не задумался о последствиях.
Мне некого винить, кроме самого себя.
– Приготовьте нормальной еды, – цежу я. – Аннис, подготовь для нее другую комнату.
Не могу винить их за нерешенный вопрос с одеждой, как и за то, что они неверно поняли причины появления Каталины. Здесь нет подходящей для человека одежды. Мы используем наряды только по особым случаям, но только для тех, что проходят не под водой. Это традиция, сохранившаяся с тех времен, когда мы свободно скрещивались с людьми. Они странно относятся к наготе.
Возвращаюсь тем же путем, думая только о том, как все исправить. Придется попросить Эмбри, чтобы принес больше одежды. Я так рассеян, что не сразу замечаю Раману в коридоре.
Похоже, он рад видеть меня не больше, чем я его.
– Она хочет остаться.
– Почему?
Спрашиваю, не успев одуматься. Конечно, я хочу, чтобы Каталина осталась. Если уйдет, потеряю все, за что боролся ради Эмбри. А вместе с тем заставлю народ признать демона-торговца предводителем. Не хочу такого исхода.
А еще… не хочу, чтобы Каталина уходила.
– У нее на то свои причины, – коротко бросает он. Рассматривает меня несколько мгновений. – Я знаю, что ты потерял супругу несколько лет назад.
К чему это он клонит?
– Пять лет назад.
Долгий срок, но вместе с тем короткий промежуток времени.
– Сочувствую твоей утрате. – Кажется даже, что он говорит искренне. – Никто не ждет, что ты женишься на этой девушке, Тэйн. Просто не обращайся с ней, как с заключенной, иначе, когда приду сюда в следующий раз, верну ее Азазелю, сколько бы вы ни возражали. Ты меня понял?
– Да,
Мне хочется возненавидеть его за эту угрозу, но мы оба знаем, что она оправдана.
– Я понимаю.
Раману еще немного изучает меня взглядом, а потом кивает.
– Надеюсь. – Он отворачивается. – Можешь не провожать.
Жду, пока шаги не стихнут окончательно, а потом выжидаю еще немного, пока защитные чары не издадут сигнал, когда Раману через них пройдет. И только тогда поворачиваюсь к закрытой двери, разделяющей нас с Каталиной.
Было бы правильно извиниться. Я допустил серьезный промах, и она пострадала. Будь на ее месте кто-то другой, я бы уже был в этой комнате и приносил извинения.
Но она – это она. И… эта девушка завладевает моими мыслями, как никто другой. Я любил Бранту всем сердцем, пока не почувствовал, что наши жизни слились воедино, от чего до сих пор не могу оправиться. Но она никогда не доводила меня до такого состояния, до какого Каталина может довести всего парой слов.
И это за время наших кратких встреч. Останусь ли я прежним, если буду проводить с ней больше времени? Или пламя ее присутствия прогонит призраков прошлого?
Призраков, которых не готов отпускать.
Бранта была любовью всей моей жизни. И эта человеческая девушка, которую знаю совсем недолго, не может ни изменить этого, ни отнять. Но все равно влияет на меня, как не влиял никто с момента смерти супруги.
Это пугает.
Не знаю, что произойдет между нами, если постучу в эту дверь, если Каталина впустит меня. Мы будем огрызаться друг на друга или сможем нормально поговорить? Или она будет провоцировать меня, а потом соблазнит и лишит остатков самообладания, которые еще удается сохранять в ее присутствии?
До сих пор чувствую ее вкус на языке, слышу ее крики удовольствия в ушах. От вожделения дрожат руки. Желание прикасаться к ней так неистово, что граничит с потребностью. Не могу гарантировать, что не сделаю этого, если мы снова окажемся рядом.
А потому опускаю кулак и отворачиваюсь от двери. О потребностях Каталины позаботятся. Для этого мне не нужно присутствовать лично.
Более того, без меня ей будет лучше.
Разворачиваюсь и ухожу.
Глава 10
Каталина
Я уже несколько недель не видела Тэйна. Зато, по крайней мере, условия моего содержания значительно изменились с тех пор, как Раману ворвался сюда, словно алый шаровой таран. Еда стала намного вкуснее, хотя в меню преобладает рыба. Эмбри, брат Тэйна и наследник этих земель, прибыл на следующий день и принес столько одежды, что не знаю, куда ее девать. Среди нее мало практичных вещей, но ничего страшного.
Я не практичный человек.
Раману захаживает раз в пару дней, и хотя знаю, что его появление продиктовано жалостью, мне все равно. Я истосковалась по общению, а его общество приятно.
Пусть даже жажду не его.
Мы бродим по залам, и он развлекает меня историями о кракенах-монархах прошлого. Судя по всему, среди них были крайне
