Это было бы крайне любезно с их стороны.
– Леди, – этот голос Тисса узнала бы из тысячи, – соблаговолите объяснить, где вы так… интересно провели ночь.
Утро началось не очень хорошо.
К завтраку подали записку от леди Льялл, где сообщалось, что «по ряду уважительных причин леди Тисса не имеет возможности сегодня исполнять возложенный на нее долг, в чем бесконечно раскаивается…».
Слов было много. И смысл как-то среди них потерялся, хотя я трижды прочла послание.
– Возможно, – Ингрид, взяв серую бумагу, пробежалась взглядом по ровным строкам, – сегодня тот день месяца, когда девочке лучше немного отдохнуть.
То есть… о, мне следовало бы самой додуматься. В последнее время наша светлость стала утомительно недогадлива.
Навестить Тиссу? Она смутится. И нервничать будет, что вряд ли на пользу…
Нет. Пусть отдыхает.
Второй неприятной неожиданностью – вернее, я чего-то подобного как раз и ожидала – стал дерзкий побег Лорда Мыш. Обнаружив, что роскошный особняк пуст, фрейлины пришли к единогласному решению – Лорд Мыш предпочел опорочить имя и скрыться, но избежать навязываемого брака. Имелась у меня другая версия, связанная с одной наглой рыжей мордой, которая изо всех сил делала вид, что не возражает против пребывания посторонних мышей на вверенной ему территории. Однако озвучивать версию было бы крайне бесчеловечно. Пусть лучше леди придут к очевидному выводу, что все мужчины, вне зависимости от наличия или отсутствия хвоста, – сволочи, нежели проникнутся неприязнью к Коту.
Майло, раздав фрейлинам бумажные сердечки в утешение, клятвенно пообещал найти другого Лорда, более склонного к брачным узам, но все согласились, что это уже будет не интересно.
В общем, свадьба откладывалась на неопределенный срок.
А бумаги оставались.
И неприятное чувство, что наша светлость что-то упускает из виду. Мыслей было слишком много. Ответственности, свалившейся с небес. И надо бы что-то решать. Сейчас, пока для моих воздушных замков даже фундамент не заложен.
Всем помочь не выйдет: это аксиома. А как выбрать? Как бы цинично ни звучало, но хоть ты кубик бросай. Или бери то, что сверху лежит… Нет, попробуем подойти логически. Те вопросы, которые терпят, потерпят еще немного. Остается то, что касается здоровья и выживания.
– Ингрид, а золотой – это много? – Я попыталась оценить предстоящие расходы.
– Смотря для чего.
– Для жизни. Не моей жизни, – на всякий случай уточнила я, ибо чувствую, что наша светлость живет с размахом. – Обычному человеку. Бедному.
– Много. Двадцать медяков – один серебряный талер. Десять талеров – золотой. Есть еще двойной золотой, но он скорее полуторный, если по весу судить.
– Ты такая умная! – выдохнула Тианна и, взмахнув ресницами, которые были длинны, черны и роскошны, добавила: – Но тебе уже можно.
– А тебе нельзя? – поинтересовалась я.
– Конечно, нельзя. Я ведь замуж еще не вышла, хотя папа уже и договорился.
То есть умнеть можно после замужества? Что за народная примета?
– Женщина не должна быть умнее мужчины. – Тианна приняла изысканную позу. – Это может поставить его в неловкое положение.
И тень улыбки в уголках губ. Кажется, я слегка ошиблась, оценивая эту темноволосую диву. Нужен недюжинный ум, чтобы настолько умело притворяться дурой.
Но с бумагами-то что делать?
Думай, Изольда, думай…
Дело не в том, где взять деньги сейчас. Лорд-казначей, конечно, будет категорически против очередного набега на золотые запасы, но в конце концов, накатав кляузу моему супругу, уступит. Дело в том, где брать деньги постоянно… и как организовать работу, чтобы не приходилось раз в полугодие разгребать завалы.
Ох, ну почему среди всех книг, которые мне случилось прочесть, включая пособие по стервоведению, оптическую физику для любознательных и определитель птичьих яиц – там я только картинки разглядывала, – не попалось ни одного самоучителя вроде «Создаем службу социальной помощи: 5 шагов к успеху».
Или еще вот «100 советов по управлению государством: учимся на чужих ошибках».
Черт, научусь – напишу непременно.
– Это и это, – я указала на меньшие стопки, – необходимо сложить, но аккуратно. Я пересмотрю их на досуге…
…возможно, найдется что-то интересное или, напротив, лишенное смысла.
– …а эти просьбы попробуем удовлетворить. Но сначала подсчитаем, сколько уйдет денег. Тианна, ты будешь нумеровать каждую бумажку и диктовать Ингрид сумму, которую просят. Я потом подобью итог…
…даже если лорд-казначей откажется оплачивать эту мою прихоть – почему-то он все, что я делаю, считает именно прихотью, то напомним ему об одном договоре, согласно которому нашей светлости содержание полагается. В золотом эквиваленте ее веса.
Надеюсь, Кайя поймет правильно.
И вообще, я не заставляла его этот пункт вносить. А инициатива, она всегда наказуема.
– …и то же самое надо будет сделать по лечению.
Здесь, опасаюсь, многие просьбы потеряли актуальность. Ничего, наша светлость исправит ситуацию. Она полна здоровой злости и желания изменить мир. Главное, чтобы мир это выдержал.
И тут я поняла, что меня беспокоит.
Не бумаги. Не жалобы. Не дела и не собственная неспособность с лету во всем разобраться. Отсутствие Тиссы.
Нет, записка запиской, но… почему ее писала леди Льялл? Тисса постеснялась? Хорошо. За все время, что мы знакомы, девочка не прогуляла ни одного дня. Допустим, сегодня исключительный случай, но в одно я не верю – в то, что леди Льялл позволит воспитаннице отлынивать от долга лишь потому, что критические дни выдались совсем уж критическими. Следовательно, произошло нечто куда более серьезное. А я со спокойной душой просто отвернулась.
– Ингрид… – Я присела на стул и усилием воли разжала кулаки. Мир изменять? Глобально? Я и локально справиться не могу. – Если Тисса не… больна, то почему она могла не прийти?
Моя старшая фрейлина, устроившись за столом, наводила порядок среди письменных приборов. Чернильница. Перья. Ножи для перьев. Песок. Графитовая доска с серебряной рамкой, в которую следовало заправлять листы. Сами листы.
– Не знаю. – Пожатие плечами: какая разница.
Не понимаю я их. Ингрид ведь способна испытывать сочувствие. И любить. И вчера она вполне искренне наряжала Тиссу, а сегодня даже не поинтересовалась, что с ней.
И я не лучше.
Реформаторша фигова.
– Возможно, – примиряющим тоном сказала Ингрид, – она в чем-то провинилась и наказана. Это тоже случается. Иза, гувернантка знает, что делает.
