— Вот это дворец!
Хотел бы он знать, чем ее так развеселил этот склеп? Лиз напомнила ему ребенка, выбежавшего помокнуть под весенним дождем. Кто бы мог подумать, мелькнуло у Ральфа, что по этому склепу будет радостно бегать девушка в кокетливом домашнем халатике? Отца хватил бы удар, если бы он был жив… Еще бы — такое кощунство…
Эта мысль почему-то вызвала у Ральфа улыбку. Он подумал, что это неживое место первый раз наполнилось светом. И этим светом оказалась Лиз, смешная девчонка в голубеньком халатике, перебегающая от одной картины к другой.
Неожиданно Ральф почувствовал, что впервые за много лет испытывает к кому-то искреннюю благодарность. Ему захотелось подбежать к Лиз, стиснуть ее в объятиях, осыпать лицо нежными поцелуями, шептать ей на ухо ласковые слова. Сказать, как сильно он благодарен ей, как много она дает ему своим смехом, своей наивностью. А потом бегать вместе с ней по этому залу, чувствовать себя ребенком и испытывать несказанную свободу от тех пут, что столько лет сковывали его душу… Бегать, хохотать, бросать вызов тому миру, что создал его отец, да и всему остальному миру, который не смог и никогда не сможет дать ему той полноты жизни, что подарила ему в этот миг Лиз.
Погоди, пресек Ральф буйный полет своего воображения, ты не можешь поддаваться эмоциям. Хотя бы потому, что эту девушку напугает твой порыв. Она совершенно не видит в тебе того, что видишь в ней ты. Для нее ты просто «мистер Ральф», не мужчина, а человек, которому она доверяет безгранично…
— Мистер Ральф?
Ральф очнулся, словно от восхитительного сна, и вернулся в свой «фамильный склеп». В глазах Лиз читалось недоумение.
— Что, Лиз?
— У вас сейчас лицо такое, словно вместо бобовой похлебки вам дерьма в тарелку наложили…
— Что?!
— Ох, простите, мистер Ральф… — Лиз виновато опустила глаза. — Все никак не привыкну, что вам не по нутру мои словечки…
— А я все никак не привыкну, что молоденькая девушка ругается, как рыночная торговка…
— Ну я же извинилась… — надулась Лиз.
— Так что не так с моим лицом? — поинтересовался Ральф.
— Ну… это самое… Очень уж вы грустный…
— Я не слишком люблю это место.
— Не просто же так вы его склепом обозвали, — серьезно кивнула Лиз. — А почему? Здесь же так здорово. Картины всякие, свечи какие красивые… Как в музеях. Меня мамаша моя в детстве в музей возила. Так там все очень похоже было. Только здесь у вас нет никого, а там люди ходили.
— Может, в этом все и дело… — покачал головой Ральф и, поставив картину на пол, подошел к Лиз. — Это все — коллекция моего отца. Но он редко показывал ее людям. Поэтому здесь все, словно мертвое…
— Ваш папаша, видать, любил картины…
— Любил. Больше, чем живых людей.
— Вы на него сердитесь, мистер Ральф?
— ?Неудачное слово. Наверное, правильнее сказать, я на него обижен. А с другой стороны, чувствую себя виноватым. Видишь ли, Лиз… — Ральф посмотрел на девушку, все еще не уверенный в том, что ей интересно слушать его признания. Но Лиз смотрела на него так внимательно и серьезно, что Ральф с облегчением почувствовал, что для нее это важно. — Папа всегда хотел, чтобы я сделал то, что не удалось ему: стал художником. А я не оправдал его надежд. Потом он думал, что я помогу ему вести его дела, но и тут у меня не вышло. Точнее сказать, я не захотел… И теперь все эти картины — как немой укор. Я ведь ничего собой не представляю. Убери всю эту мишуру, дом, деньги, коллекцию… И кем я буду? Нулем без палочки. Отец был прав — я настоящая амеба…
— Неправда, — горячо возразила Лиз. — Вы такой хороший, мистер Ральф…
— Хорошим в нашем мире быть недостаточно. К тому же не такой уж я хороший, как тебе кажется… Ладно, хватит об этом. — Он пошел вдоль стены и принялся внимательно осматривать те места, где еще не висели картины.
— А что вы ищете? — спросила Лиз и направилась к картине ирландца, которая так и осталась стоять у двери.
— Куда приткнуть то, на что ты сейчас хочешь посмотреть.
— А-а… — донеслось до Ральфа.
Он повернулся к Лиз. Она топталась возле картины, подходя к ней то слева, то справа.
— Что ты делаешь? — недоуменно поинтересовался Ральф.
— Их же так обычно разглядывают?
— Разглядывай, как тебе удобно, — ответил Ральф.
Лиз присела на корточки перед картиной.
— Ну и как она тебе?
Лиз медлила с ответом. Ральф понял, что она изо всех сил пытается высмотреть в этой картине достоинства, которых не видит.
— Ну так что скажешь?
Лиз медленно поднялась с корточек и посмотрела на Ральфа таким виноватым взглядом, словно только что сделала с этой дорогой картиной какую-то ужасную вещь.
— Я… это самое… Короче, ничегошеньки я в искусстве не понимаю, — со вздохом выдавила Лиз.
— Тебе что — не понравилось? Только отвечай честно, — попросил Ральф.
— Нет… — вздохнула Лиз еще печальнее.
— И мне — нет. — Личико Лиз мгновенно изменилось. Теперь на нем появилось совершенно обескураженное выражение. — Да, Лиз, и мне она тоже не нравится.
— А на кой, спрашивается… то есть… зачем вы ее купили?
— Для коллекции. И в прямом, и в переносном смысле, — грустно усмехнулся Ральф.
— А что значит вот это? — ткнула Лиз пальцем в угол картины. Ральф подошел к «шедевру» и принялся рассматривать размытую точку, на которую указала Лиз. Девушка тем временем снова вернулась к картинам, висевшим на стенах, и принялась разглядывать их.
Ральфу надоело ломать голову над загадочной точкой, и он повернулся к Лиз. Девушка стояла возле картины, изображавшей мрачный готический пейзаж.
— А эта — нравится? — полюбопытствовал Ральф.
— Ага, — кивнула Лиз. — Она такая… Сказочная какая-то.
— По-моему, с нее отец начал собирать картины. Вот эти две, рядом с ней, тоже куплены во времена его молодости. Лиз, уже поздно. Пойдем-ка спать. Куда эту мазню ни повесь, — кивнул Ральф на творение ирландца, — везде она будет мозолить глаза…
— А все-таки мне тут понравилось, — заявила Лиз, когда Ральф закрыл дверь на замок.
— Приглашу тебя, когда приедут рабочие из «Салюсити», — пообещал Ральф. — Они будут вешать картину, а ты — контролировать процесс.
— Зуб даете? — недоверчиво покосилась на него Лиз.
— Даю, — улыбнулся Ральф и, увидев просиявшее личико Лиз, подумал, что теперь у отцовской коллекции появилась хотя бы одна поклонница.
7
Эллис озабоченно разглядывала экран своего мобильника.
И куда, спрашивается, запропастился этот тип, который еще совсем недавно горел желанием узнать, где находится коллекция Ральфа? Почему он не отвечает на звонки? Почему у него выключен телефон? А если бы Эллис понадобилась помощь? Нет, этому Трэвору определенно нельзя доверять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
