Читаем без скачивания Сладостный вызов - Лиза Бингэм

Теперь все исчезло.

Дом съехал со своего фундамента и погрузился в кучу гальки, лежавшую неподалеку. Так же, как и амбар, перекосившийся на один бок, другие постройки были неузнаваемы, сады — сожжены дотла.

— Но как? — она с трудом выговорила эти два слова, во рту у нее пересохло.

Брэм посмотрел на нее, казалось, его взгляд потеплел.

— Неужели ты думала, что Солитьюд избежит подобной участи? Здесь же не было никого, кто смог бы защитить его от этого.

Маргарита не отвечала, зная, что, скажи она хоть слово, оно будет неправильно истолковано. Чем можно было объяснить ее уверенность, что каким-то мистическим образом Солитьюд все-таки устоит? Увидеть, в каком он состоянии, было для нее сильным ударом.

— Пошли! — Брэм погнал мулов с холма туда, где виднелась воронка от разорвавшегося снаряда, через горы кирпича, которые когда-то были воротами Солитьюда.

Ощущение, что Маргарита потеряла кого-то очень дорогого, стало расти, и она положила себе руку на грудь, желая справиться с подступившей дурнотой.

Так много воспоминаний для нее было связано с этим местом, так много образов, которые калейдоскопически сменялись в ее мозгу… Вот эта яма теперь на месте бывшей террасы. Она помнила, как однажды вечером она вышла сюда, чтобы глотнуть свежего воздуха, а за ней последовал Брэм. Он был так высок, так строен, так красив. И она совсем не сопротивлялась, когда он ее поцеловал.

Фургон остановился, и после секундного колебания Брэм спрыгнул на землю, протянув руки, чтобы помочь ей спуститься.

Маргарита заметила, как он нежно смотрел на нее. Как только ее ноги коснулись земли, она расправила свои слишком длинные юбки. Раньше эта земля была покрыта роскошной травой, теперь на ней нет ничего, кроме камней и пепла.

Она переводила взгляд с одних развалин на другие. Конюшни, где Брэм ей показывал жеребят, впервые дотрагиваясь до ее руки. Небольшая заводь реки, на берегу которой они как-то устроили пикник и он поцеловал ее в шею. Лужайки, на которых обычно паслась дюжина лошадей. Забор, за который она ухватилась, когда Брэм стоял за ней, лаская ее грудь. Беседка, где она подарила ему свою невинность и зачала сына. Все исчезло.

— Теперь мы будем жить здесь.

Прошло несколько минут, прежде чем до нее дошел смысл сказанного им. Она обернулась и недоверчиво посмотрела на своего мужа.

— Что?

— Мы будем жить здесь. В Солитьюде.

Она в смятении огляделась.

— Но где же?

— В амбаре.

Он начал вытаскивать из фургона вещи, и тогда только Маргарита поняла, что он не шутит.

— Ты хочешь, чтобы мы спали в амбаре? — Она посмотрела туда, где виднелся остов амбара, единственного уцелевшего здания, жить в нем было невозможно. Казалось, легчайшее дуновение ветерка способно превратить все сооружение в пыль.

— В амбаре? — переспросила она с сомнением в голосе.

— В амбаре.

Она зашагала рядом с ним.

— Но послушай, я не желаю спать в амбаре. Тем более если он в любой момент может упасть мне на голову.

Он, не останавливаясь, продолжал выгружать вещи, его взгляд теперь был полон раздражения. Однако она почувствовала, что он злится больше не на нее, а на ситуацию, в которой они оказались. Когда он заговорил, его голос стал таким низким, что почти превратился в шепот.

— Ты будешь спать там, где я укажу тебе. Дом и все постройки будут восстановлены. Мы станем жить здесь, это наша собственность, и я не позволю кому бы то ни было снова здесь все уничтожить.

— Это Мика приказал тебе так поступить? — спросила она. — Может быть, об этом шла речь в телеграмме, которую ты получил?

Брэм рассказывал ей, что его брат переселился в Огайо. Она считала, что он не имеет права требовать от Брэма заботиться в его отсутствие о поместье.

— Мика отдал мне дом и все наследство.

— Что? — выдохнула она. Мика Сент-Чарльз, который, как она знала, никогда бы не бросил свой дом. Он обожал свою семью и свое жилище. — Почему же он так поступил?

Брэм сощурился.

— Слишком много вопросов на сегодня.

— Но ведь ты не желаешь мне сам рассказывать.

— Я говорил тебе, что Мика влюбился. Он женился второй раз на женщине, которую встретил в Огайо. Он весьма доволен и хочет жить там, где ее дом, поэтому он подарил мне Солитьюд.

Она прикрыла глаза рукой, чтобы осознать то, что только что услышала.

— А Мика знает о… — она махнула рукой в сторону развалин.

— Да. Он первым обнаружил это.

— Бедный Мика, — сказала она с подлинным сочувствием в голосе, зная, насколько ужасно было для него видеть Солитьюд в таком разорении. — А как же Джексон?

Губы Брэма дрогнули.

— Он пока не вернулся домой. Мы ничего… не знаем о нем. Некоторое время здесь был сторож, но потом он состарился и переселился к своей дочери.

Она вздохнула.

— Так много изменилось — в твоем доме, в твоей семье. Трудно поверить, что это не страшный сон, а реальность.

— Страшный сон, который стал реальностью, — поправил Брэм, глядя ей в глаза. — С нами много всего произошло с тех пор, как ты уехала. Если бы ты осталась, то хоть как-нибудь помогла бы. Это случилось потому, что Солитьюд пустовал, а если бы ты жила здесь, я бы нанял сторожа и охранников для тебя. Люди, которых мы просили позаботиться о доме, рано или поздно уходили воевать.

Она сжала губы.

— Ты не можешь винить меня во всех своих несчастьях.

— Могу.

Она вздрогнула, услышав в его голосе откровенную злость.

— Если бы ты была здесь, сторож и охранники никуда бы не делись. Люди, которые это сделали, быстро унесли бы отсюда ноги, если бы Солитьюд был обитаем.

— Но они бы и со мной могли обойтись не менее гнусно!

Он посмотрел на Маргариту так, словно эта идея раньше ему не приходила в голову.

— Мне кажется, что ты должен за все это упрекать только себя, — сказала она страстно. — И повстанцев, которые вели себя, как дикари.

— Армия Конфедерации ничего не могла с этим поделать. Все было разорено группой фанатиков под руководством Эзры Бина.

— Бина? — тихо переспросила она, силясь вспомнить кажущееся ей знакомым имя.

— Микиного тестя, — он вытащил очередной сундук из фургона и понес его в амбар. — Ты должна была остаться, Маргарита, должна была.

Маргарита прикрыла глаза, вслушиваясь в звук его шагов, и дурнота вновь начала подступать к ее горлу. В конце концов она узнала достаточно всего, чтобы очередной раз прийти к выводу, что была права, оставив Брэма и вернувшись во Францию. Ее обожаемый Джеффри не выжил бы здесь, без медицинской помощи. А если бы она была одна… Она вздрогнула, ее решение окрепло. Она правильно сделала, что вернулась во Францию.

Но как она могла объяснить ему свою правоту?

Некоторое время они распаковывали вещи, затем появился другой фургон, груженный мешками с зерном и строительными материалами, в нем ехали Кейси и остальные мужчины.

Фургон остановился рядом с Брэмом.

— Куда ты хотел все это деть? В амбар?

Он проследил за взглядом Кейси. Маргарита вошла внутрь уже минут десять назад, ей было явно не по себе от того, что придется жить в полуразрушенном сооружении. Брэм не собирался ее успокаивать и обещать, что скоро все изменится. Примерно через год дом будет перестроен. Она должна понять, что в жизни постоянно приходится чем-то жертвовать.

Но в тот момент, когда он собирался сделать нужные распоряжения для Кейси, он вдруг передумал. У него с женой не все ладно, но не нужно впутывать ее в свою работу.

— Сложите все это у амбара.

— Снаружи?

— Погода вполне сносная. Это может так полежать, пока не будет построен навес. Я уже все перетащил, кроме сундуков, оставшихся внутри. — Брэм направился к фургону, набитому золотом Союза.

Кейси пожал плечами.

— Отлично. Я позабочусь об этом.

— Нет, — сказал Брэм. Он решил позволить Кейси все-таки дотронуться до богатства, поиграть с ним и разоблачить себя, если он виновен. Но внезапно он ощутил усталость от мыслей о том, каковы могут быть последствия всех этих игр.

— Нет, Эриксон и Джеймс вытащат их. Другие могут разгрузить этот фургон и установить палатку, где вы будете спать. Кейси, ты мне нужен. Мы должны вернуться в Кейлсборо и договориться с рабочими.

Если Кейси и разозлили подобные распоряжения, то он не подал виду.

— Отлично. Я пойду оседлаю лошадей.

На протяжении всего времени, которое они провели вместе, Брэм пытался понять, изменилось ли что-нибудь в поведении Кейси, но тот вел себя как всегда, интересовался, как обычно, женщинами, оружием и лошадьми.

В городе они ходили по различным магазинам, салунам и пансионам, договариваясь насчет работ в Солитьюде.

— Сэр!

Брэм уже собирался покинуть постоялый двор, оставив рукописное объявление на специальной доске.