Испокон веков именно здесь на берегу реки Бидассоа для контрабандистов, дипломатов и паломников в Сантьяго-де-Компостела открывался путь в почти недосягаемую, скрытую за высокой горной грядой Испанию. Это были ворота в западной гряде Пиренеев, открытые Атлантике[61].
И хотя тут все еще ощущалось движение приливов и отливов, вода в Бидассоа была уже не такой соленой, поэтому ее вполне заслуженно можно называть рекой[62].
Оказавшись в Стране Басков в ее французской части, маленькая компания, которую взяла под крыло Мадемуазель, была очарована открывшимся перед ними зрелищем — в почти неподвижном зеркале воды отражался маленький дворец. Построенный на острове, он походил на плывущий по воле течения корабль из волшебной сказки. Именно в это хрупкое временное здание должны будут съехаться члены королевских семей со свитой, министрами, придворными, гостями и личной охраной, состав которой пришлось значительно ограничить. Павильон построили только потому, что испанский король во время своего визита ни под каким предлогом не пожелал ступить на чужую землю. Так что переговоры между монархами будут вестись через границу, и каждый будет находиться в своей стране.
Кроме того, заранее оговорили то, что нации не будут пытаться превзойти друг друга в величии. Вот для чего понадобилась еще одна, на этот раз воображаемая, граница, но уже внутри здания, которую запрещалось преступать и которая отделила друг от друга равное число комнат и одинаковое по площади пространство, как для французской, так и для испанской стороны. Несмотря на то что исполнить задуманное было невероятно трудно, распорядителю строительных работ, обер-гофмаршалу[63] Испании, удалось разработать и осуществить проект, о котором Великая Мадемуазель во время первого визита одобрительно отозвалась как о «выверенном и взвешенном».
Фазаний остров находился не точно посередине реки, а ближе к испанскому берегу, так что с французской стороны пришлось протягивать более длинный плавучий мост и галерею. Правда, выгодное положение испанцев омрачалось неудобным из-за горного выступа пляжем, где этим утром тренировались несколько кирасиров[64]. В отличие от пляжа французов, он был узким и коротким. Во время первых переговоров, чтобы достичь острова, министрам приходилось довольствоваться только понтонными мостами. Идти по ним было крайне неудобно — так как они раскачивались и пружинили.
Зато теперь вместо прежних мостиков, беззащитных перед дождем и ветром, протянули длинные уютные крытые галереи, построенные на расположенных под водой сваях, по всей длине украшенные витражами и предназначенные для монархов и членов их семей.
Мадемуазель рассказала, что распорядитель работ, испанец, представившийся обер-гофмаршалом короля, угадав их высокий ранг, позволил Мадемуазель и Месье пройти туда.
С испанской стороны галерея образовывала угол, примыкающий к ступеням пристани. Ее решили построить, потому что испанский монарх прибудет на остров морем.
А французы, живущие в Сен-Жан-де-Люзе, миновав живописные деревеньки, могли подъехать в каретах, запряженных четверкой, а то и шестеркой лошадей, вместе с мушкетерами, сотней швейцарских наемников, гвардейцами королевы и короля, а также с личной охраной принцев и принцесс, к самой воде — к понтонному мосту или к парадному входу крытой галереи, по углам которой располагались башенки для стражи христианнейшего короля Людовика XIV[65].
Архитекторы взвесили все «за» и «против» и, понимая, что в их руках находится честь великих королей, построили павильон так, чтобы он устроил и тех, и других.
Длина крытой галереи от французского берега до острова составляла 147 футов[66], от испанского — 137, но ее дополняла пристань в 44 фута длиной и еще одна галерея для стражи Его Католического Величества.
Пройдя к острову по одной из них, можно было попасть в просторный парадный зал, где вскоре соберется знать обоих королевств. И с той, и с другой стороны от него располагались три комнаты разного размера, разделенные узкими коридорами, которые вели к общему для двух монархов квадратному залу для переговоров. Именно там два короля встретятся, их представят друг другу, после чего они обменяются клятвами и скрепят подписями мирный договор… Одна из четырех дверей зала для переговоров была выполнена из хрусталя. Свет в помещение проникал через четыре огромных витража над каждой дверью. Сквозь расположенное в глубине комнаты окно виднелся уголок недавно разбитого на мысе острова сада, но вряд ли у королей найдется время погулять там.
Накануне Мадемуазель познакомилась с обер-гофмаршалом короля.
И поскольку сегодня именно он встретил их во французской крытой галерее, то принцесса принялась выпытывать у него, при посредничестве мессира де Виймара, говорящего по-испански, все, что обер-гофмаршалу было известно о приезде короля Испании.
Его Католическое Величество уже в пути?
С ним ли инфанта? В какой город они направляются? Король Испании остановится в Фонтарабии[67] или в Ируне?
Когда же закончится томительное ожидание?
Мадемуазель де Монпансье умоляла его ответить на вопросы и унять ее беспокойство. Разве не он был свидетелем того, как вот уже более года тому назад начались мирные переговоры, и не он ли готовил место для встречи министров? Итак, договор был подписан осенью! Но, кажется, пара подписей ничего не решала в дипломатических делах, пока оставалось огромное количество приложений, которые якобы до сих пор еще не обсудили и не утвердили. Но ведь теперь все улажено, и эти грандиозные приготовления — лишнее тому подтверждение. Мадемуазель упрашивала обер-гофмаршала развеять ее тревоги. Она приходила во все большее возбуждение. Не правда ли, столько трудов не могут не принести плоды? Вы согласны? И не могли же понапрасну притащить к самому берегу океана все дворянство страны, которое влезло в долги на несколько лет вперед для того, чтобы с пышностью отпраздновать бракосочетание, закрепляющее политический успех соглашения — союз молодых и прекрасных наследников двух величайших народов в мире?!
Собеседник слушал ее с почтением, но отвечал на вопросы Великой Мадемуазели молчанием слуги, который, хотя и выполняет важную миссию, все же не считает себя посвященным в тайны небожителей. Он отличался величественной осанкой и неразговорчивостью. Кроме того, было заметно, что обер-гофмаршал короля привык к капризам знати и умеет им противостоять.
Но даже он не смог устоять перед любезной настойчивостью Мадемуазели и признался, что его отправили сюда два месяца назад, чтобы он привел дворец в Фонтарабии в достойный для приема Его Величества короля Испании вид и закончил внутреннюю отделку павильона на Фазаньем острове, где будут проходить встречи монархов.
